Сюрприз удался. Вот кого я точно не ожила увидеть среди ночи по ту сторону Лабиринта, так это Анджея. Если подумать, злость и обида всё ещё кипели во мне, но слова Кассиуса о семейных обстоятельствах и обещание объясниться всё же перевесили. Не хочу потом всю жизнь мучиться от неизвестности, как последний год. Лучше уж услышать пусть даже самые бредовые объяснения и разочароваться окончательно, чем самостоятельно придумывать ему оправдания.
— Я знаю, что ты за стеной Лабиринта, можешь не прятаться.
Прошло несколько томительных секунд, пока Анджей видимо решал раскрываться или сбежать. Я трусливо рассматривала свой светлячок, уговаривая себя не всматриваться в заросли кустарника. Спустя бесконечное мгновение услышала:
— Поговорим?
Я кивнула, не отрывая взгляда от светлячка, но спохватившись, что собеседник меня не видит, произнесла:
— Поговорим.
***
Юджин
Я дождался свою «батарейку», которая сумела преподнести мне несколько сюрпризов. Для начала, она всё же смогла призвать силу. Я видел, как она пыталась, хмурилась, если не выходило, и снова старалась, сосредоточенно медитируя посреди останков мощенной дорожки. Если все происходящее в Круге Чести ещё можно было списать на использование артефактов для воплощения оружия или призыва тех непонятных тварей, выжравших внутренности Краса, то создание светлячка — базовый магический фокус, который одарённые осваивают с детства. Артефакт для такого просто нет смысла создавать. У Марьям же вышло что-то совершенно неповторимое. Непонятно даже физическое состояние ЭТОГО: газ или жидкость?
Вторым сюрпризом стало моё обнаружение в Лабиринте. Сначала я хотел не показывать своё присутствие, а просто получить подпитку на расстоянии, но потом решил, а почему бы не воспользоваться шансом и не объясниться, заодно основательно подкрепившись.
Ручеёк дармовой силы моментально впитывался в мой источник, утоляя голод и возвращая ясность мысли. Раньше я бы купался в бурном потоке, схожем с горной рекой, сейчас же наличие ручейка уже было в радость, ибо подтверждало, что бывшая невеста не остыла ко мне.
Поскольку лучшая защита — это нападение, решил пока отставить в сторону романтические нотки.
— Не знал, что ты ведьма! Да ещё и инициированная.
— А я не знала, что вы — василиски, один — один, — как-то уж больно спокойно ответила Марьям.
— Занималась единоборствами в последний год? — намекнул, что видел, как она справилась с Красом.
— Пришлось, после предложений твоего деда стать его постельной игрушкой, — голос тихий сосредоточенный, безэмоциональный.
А где же гнев, обида, злость в конце концов? В амфитеатре она хотя бы не скрывала своих чувств, настолько пряным был их коктейль. Сейчас же полный штиль. Так дело не пойдёт, я не вижу её реакций. Пришлось порезать руку и окропить кровью кустарник, чтоб ветви разошлись и улучшили обзор.
Марьям сидела на дорожке и, не отвлекаясь, перекатывала свой светлячок из руки в руку. Зрелище действительно завораживало. Серебристый шарик мерцал, притягивая взгляд. Ведьма начисто отстранилась от своих эмоций, перекрывая живительный источник подпитки.
Решившись, я перешагнул границу Лабиринта, ожидая срабатывания сигнализации или ещё чего-то в этом роде, но звенящая тишина стала мне ответом.
«Хм… Мелочь, а приятно».
Обойдя девушку, сел сзади неё на землю. Снял с себя куртку и накинул ей на плечи, ночью уже становилось зябко. Потом немного приобнял. Девушка окаменела. Ни единого движения, прямая спина, голова опущена.
Я придвинулся ближе и вдохнул её запах: смесь озона, свежести туманного утра, кристальной чистоты воздуха. Зверь остро отреагировал, встав в стойку.
«Да, друг, это тебе не запах испражнений Краса вдыхать», — хмыкнул про себя.
Уткнувшись носом в шею прошептал:
— Мне тебя не хватало.
Реакцией мне была едва заметная дрожь и бесцветное нейтральное:
— Ты сам исчез.
— Так было нужно.
— Кому? Мне — точно нет! — спокойствие разлетелось в дребезги. Марьям злилась, шарик искрил, отбрасывая маленькие разряды в окружающее пространство.
Я шумно выдохнул. Подкорректированный вариант моей версии событий уже давно был приготовлен, а об остальном, я надеюсь, она никогда не узнает.
— Я вырос в семье, где любовь порицалась как слабость, а сила, долг и честь рода возводились в абсолют. В такой семье родиться слабым равносильно смертельному приговору. Но мне дали шанс, отец экспериментировал надо мной, сколько я себя помню. На Земле я ещё был относительно свободен, а вот во Мглу меня почти не пускали, чтобы другие роды не увидели слабости наследника рода Кшес. Эксперименты отца и деда становились всё более изощренными. Дед вообще мечтал вывести элитное потомство, пытаясь скрещивать своих внуков как кроликов с сильными одарёнными женщинами.
