Но как же сильно архитектурно отличался Теневал от других городов! Расположенный у отвесной скалы, приграничной к Дегановым Рубцам, город, словно пирамидка, поднимался вверх тремя ярусами, разделявшимися высокой стеной и двумя воротами. На пике располагались, наверняка заброшенные, грифоньи загоны, о чём свидетельствовала чудом сохранившаяся статуя летучего кавалериста. Несмотря на трещины и разрушения, на башнях стен виднелись статуи легионеров четырёх коренных ригальтерийских рас: с запада на восток — оствар, держащий щит и длинный меч; маредориец с посохом в руках; высоко закинувший штандарт рунариец и вооружённый массивной секирой гном. Ринельгер мог представить, какими красками блистал Теневал до того, как к нему пришла война, а потом погибель.
Ринельгер направился по главной улице к центру, подозревая, что дракон наверняка, пусть и раненный, занял пик города, его самую высокую точку. Тёмная завеса пульсировала вокруг него, а через неё пустыми окнами смотрели на чародея покинутые жителями хижины. Улица перерастала в лестницу, что сотнями ступенек вела ко вторым воротам.
Завеса с каждым шагом становилась прозрачнее, словно специально расступаясь перед Ринельгером. Энергия пульсировала вокруг, проявляя аномальную активность. Чародей не знал, с чем встретится и что ожидало его впереди: ни трактаты, ни наставники не упоминали ничего о совершенно незнакомом для Цинмара явлении. Странно, что никто даже не позаботился о том, чтобы предположить, что будет, если наступила бы гегемония Хаоса или Порядка, какие трудности и странности возникали бы.
В завесе стали проявляться призрачные очертания горожан — они, словно застывшие во времени воспоминания, повторяли то, чем обычно занимались простые люди днём: спешили на рынок, ругались, стирали у дверей собственных домов и развешивали бельё. Будто бы с Теневалом ничего не произошло и никогда не происходило. От этого у Ринельгера мурашки пробежали по коже — много всякой жути он увидел за четыре года Тёмного Века, но эта имитация жизни смертных первозданной энергией…
Наконец Ринельгер прошёл под аркой третьих ворот, что начинали последний ярус Теневала, самый высокий. В темноте чародей разглядел золотистую чешую огромного зверя. Дракон, словно спящая кошка, свернулся в калачик, укрывшись крыльями. Он тяжело дышал, из его чуть приоткрытой пасти с каждым выдохом испускалось слабое пламя. Распахнутые глаза переливались во тьме яркой синевой.
Зверь упал на крышу грифоньих загонов, окончательно обвалив здание. На залитой драконьей кровью площадке были разбросаны куски древесных балок и расколотого камня. Когда величественное существо приземлилось, оно долго утрамбовывало лежанку, достаточно ослабев и потеряв много крови. Её было особенно много; Ринельгер, боясь наступить на неё, осторожно приближался, высматривая рану, что смогла заставить зверя приземлиться в таком ужасном месте, но всё туловище укрылось огромными нетопыриными крыльями.
Ринельгер оступился, хватаясь за серп, и вертикальный зрачок дракона неожиданно дёрнулся, уставившись на пришельца. Чародей выругался про себя, приготовившись отскочить — даже раненый дракон может представлять серьёзную опасность для любого, достаточно лишь пустить пламенное дыхание. Но зверь не пошевелился, не моргнул — его синий глаз застыл в ожидании будущего.
Ринельгер протянул дрожащую руку, и ничего. Дракон не шелохнулся.
— Ты парализован? — чародей чувствовал, как зверь пульсировал энергией. — Словно жертва на алтаре…
Жила находилась в хряще, соединяющем нижнюю челюсть с головой. Ринельгер погладил по крепкой золотистой чешуе на носу дракона, убрал руку и, ступая по засохшей, но всё ещё тёплой крови, направился к шее. Одного крепкого магического удара будет достаточно, чтобы быстро покончить с мучениями зверя.
Но что-то было не так. Ринельгер размял руку, которой собирался убить дракона, и осмотрелся. Краем глаза он уловил еле заметное движение на длинной золотистой шее и перехватил рукоять серпа. Тёмная материя, словно ошейник, сжималась, придавливая чешуйки до такой степени, что чародей увидел красные дорожки между ними.
— Какой же ты великолепный, — одними губами сказал Ринельгер. — Жертва на алтаре… не станешь ты пищей для духов, дружище… нет, — он погладил крепкие, словно стальные пластники, чешуйки. — Но мне нужна твоя жила… чтобы спасти друга.
Чародей повернулся к дракону спиной и присел на корточки, проводя свободной рукой по лицу:
— Проклятие, — Ринельгер зажмурился. — Какой же я идиот… интересно, боги сопутствуют благородным идиотам?
Чародей поднял серп над головой. Перед глазами снова предстал спирит, пикирующий с верхнего этажа башни некроманта, снова его длинная игла вонзалась в Ардиру, что телом, словно щитом, прикрывал застывший в ужасе отряд. Вот до чего довела дружба с духом…
