Серп загорелся призрачно-белым светом, сталь запела в воздухе, и Ринельгер перерубил тёмный ошейник. Энергия легко поддалась и разорвалась, пульсируя. Чародей поспешил отойти, и в тот же миг дракон, почувствовав свободу, резко взметнул треугольную голову, расправив гребешки на затылке. Он раскинул нетопыриные крылья, плюнул синим огнём, поджигая остатки загонов и взмыл в воздух.
Посылая магическое пламя, зверь пролетел над городом, повергая его в яростный пожар и, спикировав, хвостом обрушил арки всех трёх ворот. Ринельгер с восхищением наблюдал величественный, полный гнева, полёт. Быть может, Некрос сжигал легионы Ригальтерии и войска Ордена Драконьей Погибели с такой же страстной ненавистью. Когда дракон скрылся за тёмным куполом, растворившись в алой ночи, восхищение спало с лица чародея: снова он так же далёк от спасительного для Сенетры эликсира.
Ринельгер ощутил возмущение энергии — вокруг него концентрировалась тёмная вуаль, опасно раскидывая теневые щупальца. Чародей пустил защитные чары, побежал к лестнице и вниз по ней, разгоняя тьму. Со всех сторон слышались демонические крики и чудовищный рёв. Пространство давило на виски, ужасно разболелась голова — новому хозяину Теневала не понравилось, что жертва не была принесена, и потому он решил забрать наглого пришельца.
Мощь, пущенная против Ринельгера усиливалась, и, пока он перебегал по улице через средний ярус, у него перехватило дыхание, и чародей, громко кашляя и сморщившись от резкой боли в груди, рухнул на четвереньки, а серп со звоном прокатился дальше на пару сажень, всё так же испуская светлый огонёк. Ринельгер собрался с силами, прополз совсем немного и упал. Тьма, словно голодный падальщик, наскочила на него и накрыла с головой.
Цинмар горел на западе, его сковывало ледниками с севера, а с юга ровным строем шагало войско нечисти. Ринельгер знал: когда-то они были солдатами, священниками, купцами и ремесленниками, но теперь… служба чему-то грандиозно великому и ужасному. «Ver dis rauh», шептал нежный голос у него в голове.
Видение прекратилось так же резко, как и наступило. Ринельгер поднял голову, к нему приближалась женщина. Он обомлел, сумев разглядеть лицо — Кассия. Дорогая, милая сердцу Кассия.
— Что же ты наделал, Рин? — чародейка наклонилась. — Разве так ты хотел умереть? Вечно придумываешь какую-нибудь священную миссию, полную героизма и ненужного благородства… ради чего, а?
— Я… не смог этого сделать, — прошептал Ринельгер так, будто оправдывался.
— Опять пытаешься быть лучше всех остальных, — сказала Кассия, — меняешь устоявшиеся принципы, свергаешь в своей голове авторитеты, пытаешься разгадать тайны мироздания, чтобы быть выше остальных. Разве стоит ради этого рисковать всем здесь, в проклятой дыре?
— Залас и Лерон, — Ринельгер, скрипя зубами, взглянул на чародейку. — Как же это на тебя похоже, бесчувственная ты сука… Ты ушла и бросила меня, а теперь являешься и говоришь, что я тщеславный идиот?
— Ну а как тебя ещё называть, Рин? — Кассия развела руками. — Впрочем, ты можешь остаться здесь, со мной…
— Правда? — Ринельгер завороженно смотрел на неё, на её роскошные волосы, к которым так хотелось дотронуться.
— Правда-правда, только скажи…
— Как же я давно мечтал об этом, — прошепталл Ринельгер и, собравшись с силами, пустил в лицо наваждению заклятие из арсенала Орина.
Чары прошли сквозь Кассию, её облик растворился тёмной дымкой. Чародей нащупал серп, полыхнуло пламя, заливая ближайшие дома. Ринельгер вскочил и побежал, что есть мочи.
— Стой, не уходи! — он узнал голос Неллы.
— Отсюда нет выхода! — голос Зериона.
На первом ярусе ярко горело пламя дракона, пожирая тьму, насланную на город Лицедеем. Ринельгер почувствовал себя свободнее и быстро пересёк последние дома перед площадью городских ворот. Там возникла чуть кренившаяся ладья, готовая, судя по закреплённым верёвкам на мачте, к отплытию. В ней сидел Ардира и занимался привычным во время привалов делом — чисткой поверхности щита. Командир так увлёкся работой, что не замечал ничего, что творилось вокруг. Он был таким, каким Ринельгер встретил его впервые — борода заплетена в косу, волосы связаны в хвост на затылке. Лишь красное пятно на его животе портило всю иллюзию.
Ринельгер сжал зубы до скрипа, перехватил серп и послал несколько огненных шаров. Они с рёвом разрушили ладью, откинув в сторону Ардиру. Командир собирался подняться, но над ним возник Ринельгер. С криком чародей занёс серп и пробил острым лезвием голову норзлина.
— Тебе меня не взять, Лицедей! — рявкнул срывающимся голосом Ринельгер, продолжая идти.
Иллюзия растворилась, открывая дорогу к городским воротам. Пламя дракона занялось вторым ярусом — с грохотом обрушивались храмы и богатые поместья, но, самое главное, тёмная завеса распылялась и покидала Теневал. Скоро от города останется одно пепелище: безжизненное, лишённое всякой энергии.
***
Горящий штандарт Эстифала, принадлежавший раньше Теневалу, рухнул вместе с охваченным огнём муниципалитетом. Некросициары, исполняя волю Лицедея, тенями плясали между домами, ведя кровавую жатву.
