— Руна защиты наложена превосходно, — отметил Деглас, прикоснувшись рукой к тёплому камню. — И могущественным чародеем. Чародейкой.
— Может быть, это она? — в глазе Эриганна вспыхнул огонёк страха.
— Кто она? — спросил Марий.
— Не важно, — Эриганн развернулся к роще. — Троих потеряли… Деглас, ты знаешь, что делать.
— Конечно, господин. Взгляните на это…
Он передал книжку. Эриганн скользнул глазами по строчкам, перелистнул несколько страниц и остановился, глубоко задумавшись. Деглас нетерпеливо огляделся: наёмники оттаскивали тела, готовили хворост, приготавливались к разбитию лагеря. Гермильяр принялся командовать, где сжигать мертвецов, где ставить общий костёр. Деглас уныло хмыкнул — о свеженьких покойниках можно было забыть.
— Нужно отнести эти записи Лицедею, — произнёс, наконец, Эриганн. — Ты уверен, что кровавый чародей ушёл на юг, к Дегановым Рубцам?
— Да, видел почти что своими глазами, — ответил Деглас. — Судя по всему, он тоже хочет увидеть Лицедея.
— Башню нужно взять как можно скорее, — сжал скулы Эриганн. В воздухе повисло напряжение. — Этим займёшься ты. Делай, что хочешь, но башня должна остаться целой. И девчонка.
— Как прикажешь, — Деглас театрально поклонился.
— Марий, со мной.
Деглас проводил их взглядом и ещё раз прикоснулся к башне. Остварка отряда Ардиры могла бы быть великой чародейкой.
***
Время взаперти тянулось медленно то ли от тяжести цепей, сковавших не только тело, но и сознание, то ли от терзающего ожидания, пока чужие руки решают твою судьбу. Антониан проводил заключение более полезно, чем Сандрия, уснув и избавив тем самым разум от дурных мыслей. Его белокурая сестра не могла и глаз сомкнуть: она не боялась, нет, но бесконечно злилась на всех вокруг и неустанно проклинала судьбу. Уж жизнь охотника за чудовищами точно не привела бы её в подвал магистра Ветер.
Но закрывая глаза, Сандрия не раз видела перед собой ту остварку с обворожительным бледным личиком и густыми каштановыми волосами. Когда сарахид выбил меч из рук, она пустила чары на Сандрию, только та развернулась, чтобы бежать. Истинная дочь людей империи: цвет волос, выразительные, аристократичные лица, чертами схожие с утончёнными рунарийцами. Сандрия и сама была такой, разве что волосы норзлинские, белые, как любила говорить матушка, цвета Северной Дали. Как же остварка красиво двигалась, поигрывая бёдрами, грудь её волнующе и маняще вздымалась, когда с пальцев срывалась магическая энергия.
Сандрия стыдилась того, что ощутила, когда увидела её тогда, но сейчас… лишь снова встретиться бы взглядом с молодой остваркой, услышать голос.
— Какая глупость, — вздохнула она, сдувая упавшую прядь белоснежных волос с лица.
Наверху раздался какой-то шум, разобрать который Сандрия не смогла. Пошевелился Антониан, было слышно, как хрустнули его суставы.
— Как спалось? — зевнул он.
Сандрия не ответила, в темноте ничего не было видно.
— Я знаю, что ты не спишь, сестрица, — попытался завести с ней разговор Антониан. — Эй, не волнуйся ты, скоро Марий и остальные нас спасут, убьют Ветер и тех выродков, что нас поймали, тоже. Мы будем свободны.
— Какой же ты дурак, — буркнула Сандрия. Она не уставала это повторять. — Клянусь богами, вечно ты ищешь что-то светлое… Как бы я выжила без твоего оптимизма?
— Стараюсь, — послышался его чуть смущённый голос. — Послушай, сестра… ты меня прости. Я тебе столько наговорил.
— Да, много чего, — Сандрия повозилась, пытаясь хоть как-то размять онемевшие конечности.
— Мне снилась башня, — сменил тему Антониан. Он никогда не умел извиняться по-настоящему. — Потом какое-то чудовище… огромное, мохнатое. И девка… вроде как мы её уже видели.
— Каштановолосая? — спросила тонким голосом Сандрия.
— Вроде бы, да… — Антониан заёрзал. — Давно мы с тобой так… спокойно не беседовали. Правду говорила тётка, как её там имя? Что стоит нас приковать друг к другу и сразу склоки прекратятся.
— Её звали Реми, — протянула Сандрия. — Ха! Помнишь, как ты подложил в её сапог ящерицу, а ей под руку попалась я.
— Да, — усмехнулся Антониан. — Она взяла тебя за волосы и потащила в угол, а я достал из кармана вторую ящерицу и кинул ей на голову.
— Два дня ещё болела задница, — сказала Сандрия.
— У тебя два дня, а у меня неделю, — хмыкнул Антониан. — У старой суки была тяжёлая рука. Жалко, что её больше с нами нет…
Сандрия молчала. Некоторое время стояла тишина, но её нарушил женский визг. Удар — свалились ящики — кто-то закричал будто бы у самой двери в подземелья, где были привязаны пленники. Снова наступила тишина, слышно было лишь дыхание Антониана.
— Проклятье, — прошептала Сандрия. — Неужели они…
