Чародей обошёл башню по периметру, рассыпая пепел. Чёткий круг, почти идеальный — её строили на совесть. Деглас прошептал формулу, и начертанные им линии зажглись. Поднялось пламя, собралось в купол и с грохотом обрушилось на башню. Ничего. Деглас проскрипел зубами, развернулся и, проклиная всё и вся, направился к лагерю.
Еда закончилась ещё прошлым утром: последние жалкие полосочки баранины Ирма уминала со звериной жадностью. Вода тоже подходила к концу, и теперь Фирдос-Сар разливал фляги с каким-то особо крепким пойлом, что разжигало спустя время ещё большую жажду.
Снаружи каждый вечер (во всяком случае, Ирма ориентировалась во времени именно по этому грохоту) чародей Рубинового Войска пытался уничтожить защитные чары башни. И каждый раз попытка оканчивалась неудачей. Остварка даже могла ощущать раздражение, исходящее от наёмников. Они стояли уже неделю под холодом, без возможности укрыться от внезапного ливня, без каких-либо стен, символа защиты в алой тьме.
Голод тем временем скручивал внутренности, рвался к шее и заставлял челюсти жевать воздух. Ирма злилась — злилась, что не могла насытиться. А аура башни действовала на нервы, превращала в зверя.
В потолке на втором этаже зияли две багровым дыры, при желании через них можно было пролезть наверх. Фирдос-Сар половину дня провёл, глядя на них. Прожжённый наёмник, солдат Войны Века Слёз, он не поддавался эмоциям, мог терпеть голод. Ирма не была такой. Весь день она пыталась забыться, наблюдая за магическим пламенем в костре, пытаясь заснуть, чтобы хоть на несколько часов не знать чувства голода.
Когда прогремел очередной грохот от провальной попытки сокрушить защитные чары, Фирдос-Сар спустился.
— Идея безумная, — протянул он, подсаживаясь рядом с Ирмой. — Но других у меня нет. С потолка свисают цепи с крюками. Я проверил, они достаточно крепкие, по ним можно взабраться на крышу.
Остварка оторвалась от огня.
— Я залезу первый, — продолжил сарахид, убедившись, что она внимательно слушает. — Потом помогу тебе. Время от времени над рощей пролетают птицы. Не жирная курица, конечно, но хоть что-то мясное. Попробуй сбить парочку таких, когда они будут пролетать над рощей. Притяни одну. Я видел, чародеи такое могут.
— Для этого нужна ловкость, — бросила Ирма. — Но я попробую. Иначе мы умрём здесь от голода.
— Не самая паршивая смерть, — усмехнулся Фирдос-Сар. — Но и не самая славная. Вставай.
Они поднялись. Лестница стонала громче обычного, и Ирма боялась, что ступеньки обрушатся под ногами в любой момент. Фирдос-Сар встал под самой крупкой дырой, вокруг которой висели несколько цепей. Они были чёрными от сажи и копоти, покрыты пеплом. Кто-то неплохо поработал здесь огненными чарами. След оставался свежим. Сарахид запрыгнул на цепь, стремительно вскарабкался, схватился за край каменного потолка, подтянулся. Ирма поползла следом. Тяжело ей давалось лезть — сил было мало, а та малая её часть почти полностью уходила на поддержание блокирующих чар на двери. Каждый вечер остварка их обновляла, не зная, какими силами может располагать рубиновый чародей.
Ирма почти добралась до крыши, но больше не смогла бы даже пошевелиться. Фирдос-Сар схватил её за руку и подтянул, словно тряпичную куклу. Остварка даже удивилась, как в нём ещё оставались силы. Небеса над рощей наливались багрянцем и готовились обрушить на головы смертных сугробы холодного и враждебного снега, засыпать обескровленные земли, скрыв их уродство белой могильной плитой.
Вершина башни была ровной, с большими зубчиками, напоминающими острые когти. Они были достаточно широкими, чтобы спрятаться от случайного взгляда наёмников. Ирма слышала их хрустящие по снегу шаги, голоса — они патрулировали по периметру башни. Фирдос-Сар рассматривал небо.
Первая птица, похожая на сокола, летела со стороны Реи. Ирма вытянула руку. После её выстрела, их обнаружат. Наёмники не догадались забраться на вершину, иначе бы защитникам уже давно пришёл бы конец. Если их чародей знал формулу заклинания, позволяющего левитировать, им снова конец. Хотя… если бы он сглупил сунуться в башню в одиночку, секира Фирдос-Сара лишила бы осаждающих их наёмников чародея.
Птиц словно притягивало к башне. Сокол направился прямо к зубчикам, и когда до них осталось расстояние с локоть, Ирма пустила еле заметную молнию одной рукой, второй, нащупывая Мощь, растворённую в воздухе, рванула на себя. Птица издала звук, схожий с кряканьем, и спикировала под действием чар над головой Ирмы. Фирдос-Сар схватил её на лету и для верности свернул шею.
Они притихли. Лагерь под ними никак не отреагировал. Видимо, чародей спал, или ужинал на достаточном расстоянии от башни. Вторую птицу, на этот раз утку, Ирма и Фирдос-Сар поймали таким же образом, точь-в-точь. Сарахид жестом предложил поохотиться ещё немного. Она согласилась нетерпеливым кивком — хотелось есть, но здравый рассудок остварку ещё не покинул — нужны запасы.
