Перед ногами Ринельгера лежала горстка пепла, пламя пожрало спирита полностью, обратило в прах его оружие, но не тронуло маску, разве что только немного оплавило её. Вид поверженного чудовища не смог полностью вернуть Ринельгеру контроль над самим собой — попытка просто встать на четвереньки не обвенчалась успехом. Ощущая себя жутко старым и уставшим, он подполз к Ардире. Залитый собственной кровью, командир судорожно хватался за жизнь. Ринельгер пробежался взглядом по решету на животе — без шансов.
— Проклятие, — одними губами произнёс чародей. Ардира и сам всё понимал. — Боги…
— Боги, — прохрипел командир и закашлялся, взявшись за его плечо. — Как же хочется… верить им сейчас. Хочется в Аромерон, к королеве…
— Скоро ты с ней встретишься, очень скоро, — Ринельгер не применял чар. Он мог остановить кровь, но тогда смерть была бы ещё мучительней.
— Проклятие, — он снова закашлялся. — А я всю жизнь… мечтал сразить тварь из легенд.
— У тебя почти получилось, — произнёс Ринельгер.
— Знаю, что ты думаешь, — Ардира взглянул в его серые глаза. — Хреновый командир… потерял Зериона… Сенетра лежит… самого себя не уберёг.
— Я не виню тебя, — отрезал Ринельгер, — лекарь я, и я должен спасать жизни.
— Как и командир отряда, отец для солдат, — он повернул голову, попытался сплюнуть, но кровь вперемешку со слюной осталась в его густой чёрной бороде. — Теперь ты… Ринельгер, тебе я передаю отряд. То, что от нас осталось. Будь для них отцом. Мы — одна семья, какими бы сукиными детьми ни были.
— Ардира…
— Тише, — командир смотрел в незримую точку в потолке. — Алормо… у него было что-то важное. Проклятие… в тишине… хочу отправиться к Владычице. Туда, где мама поёт песнь о Горном Звере.
Он не договорил. Просто понимал, что конец в паре мгновений. Ардира отпустил Ринельгера и дышал, но не говорил. Он хотел умереть в тишине.
— Командир?.. Командир.
Белесые глаза — кладезь северного спокойствия — застыли, обратившись в лёд. Непослушными, холодными пальцами Ринельгер закрыл их и откинулся на спину. Никто до сих пор не сдвинулся с места, все, казалось, ушли глубоко в себя. Ринельгер познакомился со спиритом в учебнике по демонологии, когда ему было десять лет. Несколько месяцев он не мог спать от одних только сухих фактов и своего воображения. Одним из самых глубоких ужасов он считал встречу с этой тварью, в глубине души молясь никогда не схватываться с ней.
Цинмар никогда ещё не знал более искусного мясника и страшного чудовища, чем спирит. До Века Гнева их не существовало вовсе, пока озлобленный на грехи смертных дракон Хаоса Некрос не явил миру этих чудовищ, превративших конец жизни тех, кто с ними встречался, в сущий кошмар. Они манипулировали страхом живых, обездвиживали их и кромсали. Куски смертных останков жертв спириты пришивали к себе, чтобы поддерживать материальное тело. Говорят, энергетически эти твари бессмертны, и только особыми заклинаниями можно изгнать их сущность в Поток, прежде пробив телесную оболочку.
— Командир? — Фирдос-Сар выронил секиру. — Ардира? Демон меня задери… Чародей?
Ринельгер, тяжело дыша, повернул голову. Побледневший сарахид подполз на коленях к Ардире, сложив правую руку ему на грудь.
— Чародей, сделай что-нибудь, — прохрипел Фирдос-Сар. — Подними его…
— Он мёртв, сарахид, — выдавил Ринельгер. — Всё кончено…
— Так и знал, что это добром не кончится, — Фирдос-Сар закрыл глаза и сжал губы.
— Позаботься об Ирме, — Ринельгеру стоило неимоверных усилий встать на ноги. — Дай ей что-нибудь крепкое. Я посмотрю, что наверху, и займусь вами.
Лестница жалобно заскрипела, но чародей не обращал на звуки никакого внимания. Даже шёпот в голове стих, оставив её совершенно пустой. Второй этаж, где спирит проводил большую часть времени, был увешан разлагающимися телами: женщин, детей, мужчин и животных. Словно в мясницкой лавке чудовище подвесило туши на крюки, которые вмуровало в потолок, а пол покраснел от пролитой и засохшей на нём крови. Смрад здесь стоял невыносимый, но Ринельгер был высушен настолько, что нос не реагировал на острые запахи. Тела висели вокруг тонкой обсидиановой арки, рядом с которой одиноко стоял алтарь с несколькими книжками в кожаном переплёте.
Ринельгер положил серп на стол, взял первую книгу: руны сохранили чёткость, хотя условия содержания рукописей были явно враждебны бумаге. Чародей сполз на пол, облокотившись о ножку стола, полистал, словно выискивая справочник по использованию портала, но с каждой новой страницей понимал, что перед ним работа некроманта, построившего злосчастную башню.
