Чародей присмотрелся, вспоминая сон. Ветмах находился примерно в двухстах саженях от места, куда Ветер высадила отряд. «Гораздо удобнее было бы идти от города», — с горечью подумал Ринельгер. На нахождение правильного пути пришлось убить полдня, занимаясь поиском переправы на другой берег реки и устанавливая схожести пейзажей сна и реальности. Наконец, Ринельгер заприметил знакомую панораму Ветмаха, выделявшегося в алой ночи тёмной громадой, и указал отряду движение на север. Ардира, молча слушавший догадки чародея, наконец согласился с маршрутом.
Тайны мира всегда вызывали в Ринельгере дрожь, разжигали любопытство и заставляли забыться в собственных мыслях. Как давно он носил маску безразличия, личину наёмника, прежде чем наконец снова стать самим собой.
Любопытство обнимал страх. Они тесно сплетались — если повезёт, отряд обнаружит башню, но что будет внутри? Чертоги, душа дракона-стража, кровожадные стихии или портал в Поток? «Слишком много вопросов», — осёк себя в мыслях Ринельгер. Без толку пытать себя ими, когда ответов ни одного не найти, пока не увидишь всё своими глазами.
— Чародей, а чародей? — голос Фирдос-Сара вывел из мыслей. — Ты много времени, как я заметил, проводил у госпожи?
Ринельгер не обернулся, он и так представил себе уродливую ухмылку сарахида:
— Да неужели?
— И как она? — продолжил Фирдос-Сар. — Маску-то не снимала? Даю голову на отсечение, драть саму Ветер в маске здорово!
— Много болтаешь, — так обычно отвечала сарахиду Сенетра. — Ничего не было.
— Ладно тебе, чародей, — Фирдос-Сара было уже не остановить. — Лучше скажи, у её промежности тоже маска есть? Охо-хо, как подумаешь, что ты там можешь вытворять, а что она! У неё же есть чары ветра.
Ардира не вмешивался, лишь иногда с подозрительной усмешкой оглядывался на Ринельгера. В последнее время с командиром не найдёшь общего языка. Зато Ирма явно наслаждалась комедией — сходила, называется, с сарахидом напарницей.
— Попроси в следующий раз, чтобы жалованье увеличила, — Фирдос-Сар даже не думал выдыхаться. Ему очень не хватало Сенетры. — Как раз тогда, когда закончишь мацать её сиськи.
Он расхохотался. Долбаный эстмарский ублюдок.
— Кончай уже, сарахид, с толку сбиваешь, — вмешался Ардира. — Не лезь к ним в постель.
— Да будьте вы прокляты, — не выдержав, Ринельгер рассмеялся.
Смешок прокатился по отряду. Редким гостем стало веселье за последние пару месяцев. Служба у Ветер на то повлияла, или потеря соратника — сложно сказать. Никогда раньше отряд не участвовал в больших играх, где риск и размен имели больший масштаб. Доброе имя и уважение в Рубиновом Войске Ардира предпочитал заслуживать, не пускаясь в кровопролитные и особо опасные дела.
Отряд поднимался против течения, и все упорно молчали, словно слившись с тишиной этого проклятого мира. Все попытки начать разговор кем-либо пресекались грубым приказом командира. Ардира прислушивался к глубинам разума, откуда суть шептал Путеводитель. Интересно, что будет указывать эта сущность после того, как отряд найдёт башню?
Пару раз в небе с севера пролетали стаи грифонов и птиц поменьше и побезобидней прямо над головами отряда, каждый раз готовившегося к бою, но обезумевшие от Хаоса звери, поглощённые своими делами, не обращали на пеших внимания.
— Вот оно, — произнёс Ардира.
Отряд остановился. Когда они поднялись на пригорок, взору открылась мёртвая дубовая роща. Древние дубы погибли под атаками ядовитого дождя и превратились в сухие столбы, лишённые листвы и мощных веток. Этот лес состоял из сотни серых кольев, и было видно, что они громадной воронкой возвышались над мёртвой землёй, окружая в центре огромный пустырь, на котором во сне стояла башня.
— Ну и где? — фыркнул Фирдос-Сар.
— Ничего не понимаю, — нахмурился Ринельгер. — Дубовая роща… вот здесь река заворачивает…
— Это точно то место, — протянул Ардира. — Но где башня?
— Тут всё совпадает со сном, — сказал Ринельгер. — Хотя… башня всегда была в ночи!
Чародей посмотрел на небо: блеклый, еле видный алой пелене солнечный диск уходил к закату.
— Уже скоро, — сказал он.
— Подождём….
Ринельгер ещё раз пригляделся к пустырю: с первого взгляда могло показаться, что это простой кратер, оставленный посередине дубовой рощи одной из огромного количества упавших за тысячелетия существования мира звёзд. Однако неестественность выдавала слишком уж ровная окружность и совсем маленькая её глубина.
— Интересно, что это за башня? — озвучил мысли вслух Ринельгер.
— Паршивая, — бросил Фирдос-Сар, наблюдая за окрестностями. — Паршивая, мать её, башня.
— Думаю, башня Мощи, — сказала Ирма, тоже присматриваясь к пустырю. — Святое Воинство часто наталкивалось на такие…
