— Что-то не так на севере, — протянул Ринельгер, провожая грандиозных существ грустным взглядом. — Послушай, сарахид, нужно обсудить важные вопросы. Во-первых, мы с тобой, как те, кто прослужил в отряде с самого начала и кто стоит на ногах, должны решить, кто займёт место командира.
— Он что-нибудь сказал об этом? — Фирдос-Сар старался не смотреть на Ардиру.
— Сказал, что доверяет это мне…
— Так тому и быть. Я всё равно не справлюсь. Командуй, чародей.
— Хорошо, — кивнул Ринельгер. — Мы остаёмся работать на Ветер. Обрываем все связи с картелем. Магистр к нам благосклонна, а значит, мы всегда будем сыты и на отличной службе. Вопросы? — в ответ молчание. — Когда закончится дождь, — сказал он, задумчиво глядя, как отбарабанивают ядовитые капли по рыхлой земле, — позаботься о ловушках… дерева тут полно, и жди Ветер, как и наказал Ардира, — чародей провёл рукой по лбу. — Надеюсь, о Сенетре позаботятся.
— А ты? — сарахид нахмурился, и костяшки под его бровями закрыли глаза. — Собираешься бросить отряд?
— Нет, — сухо ответил Ринельгер. — Мне нужно кое-что сделать. У Зериона были дела, а я ему кое-чем обязан. Пойду на юг, к Теневалу. Приведу Алормо и узнаю, зачем мы были ему нужны. Меня не будет где-то с неделю. Если я сгину, главным остаёшься ты.
Они оба посмотрели на Ардиру: бледное лицо с густыми чёрными бровями и пышной бородой застыло маской смерти. Казалось, что он сейчас откроет глаза, нахмурится и гаркнет: «Чародей! Сарахид! Быстро в укрытие!». Но отец-командир больше не скажет ни слова.
Как только дождь окончился, отряд вытащил отложенные Фирдос-Саром деревяшки и сложил на них своего командира. Ирма обняла сарахида за торс — лицо его было напряжено, взгляд, преисполненный глубокой печалью, опущен. Ардира был для него не просто соратником по отряду. Ринельгер вдруг почувствовал себя сиротой, только что потерявшим своего родителя и оказавшимся один на один с безжалостной судьбой. Наверное, все солдаты это чувствуют, когда хоронят хорошего командира. Чародей зажёг пламя в руках и поднёс к сухим доскам.
— Да предстанешь ты перед Владычицей Неридой в Аромероне в лучшем свете, — произнесла Ирма, когда огонь начал пожирать тело командира.
— Пусть блаженный покой в Потоке будет для тебя вечным, — сказал Ринельгер.
— Спи спокойно, дружище, — Фирдос-Сар мрачно смотрел на костёр. — Мы будем ждать тебя, командир, — обращался он уже к чародею. — Не смей сгинуть там, у Теневала.
Глава 5
Лицедей
Старый фургон из подгнивших деревянных досок, покрытый многолетней грязью, что комьями крепилась на корпусе, был накрыт старым серым брезентом и со скрипом приближался к краю Моровой пропасти. Прозванный так овраг служил местом общего погребения, если язык вообще поворачивается так утверждать, для всех несчастных, умерших по той или иной причине в округе. Моровая пропасть была здесь всегда, даже хроники в архивах не могли бы назвать точную дату её возникновения. Во время чумной эпидемии в середине Века Гнева в овраг по приказу наместника Норзрины свозили мертвецов, и постепенно, на протяжении семидесяти лет, до нынешних времён, Моровая пропасть пополнялась трупами, и уже не обязательно теми, кого убила чума или иной мерзопакостный недуг.
Тяжёлое бремя нёс на плечах мортус по имени Вильмонд, оствар, примерно двадцати пяти лет от роду — мрачную профессию гробовщика и сакрального проводника не отпетых жрецами смертных в мир иной. Мортусы, в том виде, в котором представлялись сейчас, появились в то же время, в какое пришла чума — Чёрный Мор — благословлённые в храмах санитары и помощники лекарей, бывало, что мортусы и сами занимались врачебным делом. Но основным промыслом таких персон на протяжении всех лет являлся сбор мертвецов и перевозка их до мест погребения.
Вильмонд остановил мулов, запряжённых в фургон, полный мертвецов, у края Моровой пропасти и лениво соскочил с места возницы. Непринуждённо он обошёл труповозку, открывая дверцы. В чёрном плаще длиной до самых щиколоток, капюшоне и маске с клювом он напоминал одинокого ворона — посланника смерти.
Ширен, седовласый старик с еле заметной плешью, разливал по чашкам свежезаваренный чай. Когда-то и он работал мортусом так же резво, и на его долю выпал самый страшный период Чёрного Мора. Годы шли; на все сбережения, что Ширен собрал за пятьдесят лет неблагодарной работы санитара, он купил пустующую хижину здесь, вдали от цивилизации, у самого края Моровой пропасти, места, что ненавидел всем сердцем, но не мог его покинуть.
