Я раскрыл ладони, и чёрные мечи, лежащие на полу, молнией подлетели ко мне. Оружие было слишком мелким, но взяв его в руки, я одарил мечи собственной силой. Одного взмаха хватило, чтобы они увеличились в размерах сразу в несколько раз и вспыхнули красным огнём.
Демоны тоже приготовили по мечу, ничуть не меньшего размера, чем мои, и без промедления кинулись в атаку.
Наши клинки встретились и разразились молниями. Рыцарский зал содрогнулся, со стен осыпалось человеческое оружие, мелкое и хрупкое. Пол затрещал и хрустнул, ощетинился обломками от натиска могучих ног, огромные куски камней откололись с потолков и рухнули вниз.
Бой был неистовым и коротким.
В густой каменной пыли и водовороте молний мы сшиблись насмерть. Клинки не просто звенели — они громыхали раскатами и вспыхивали пламенем при каждом взмахе.
Первый демон лишился лошадиной головы после третьего удара. Его гигантский череп подлетел вверх, рога скребанули потолок, а потом останки воина взорвались сверкающими осколками и растворились в раскалённом воздухе.
Второй демон, в синем плаще, тут же отступил и склонил передо мной голову.
— Прости нас, тёмный господин, — сказал он.
Волхв, что управлял им (это был Тарот), вскинул руку, и призванный воин опять поднял на меня меч. Его клинок полыхнул голубым огнём, демон с рычаньем бросился в бой, хоть и понимал, что доживает последние секунды.
Я разрубил его надвое.
Предсмертный свет демона ослепил даже меня. Яркая вспышка озарила зал и медленно погасла. В её затухающем свете я увидел, как путь к человеку в кресле мне преграждает последний волхв, оставшийся в строю.
Это был Херефорд.
— Отступи или встреть смерть, — прорычал я ему.
— Я никогда не отступаю, как и ты! — громко ответил Херефорд.
— Ты слаб! Ты потратил силы на реинкарнацию моей сестры! Тебе не выстоять! Уйди с моей дороги!
Вместо ответа он прикрыл глаза и сложил руки в молитвенном жесте, на тыльных сторонах его ладоней вспыхнули татуировки призыва. Они отделились от кожи и закружились в воздухе вокруг его рук, объединяясь в одно слово — его настоящее имя.
Херефорд умел, как и я, призывать самого себя.
Для этого ему не нужна была сила энормоса, как мне или моей сестре. Херефорд был совершенно иным существом…
Его имя вспыхнуло лучами во мраке зала и исчезло, после чего бездыханное тело волхва повалилось на пол, а силуэт в светлой мантии остался стоять.
Теперь это был длинноволосый юноша, худой и статный.
Херефорд опустил руки и шагнул вперёд.
Этот шаг в одно мгновение изменил его размеры: юноша вырос на глазах и теперь ростом сравнялся со мной. За его спиной поднялись белые перепончатые крылья с сияющими когтями на изгибах. Они коснулись сводов потолка и процарапали камни, оставив на них борозды.
В руках Херефорда появился белый посох с трезубцем. Противник немедля приготовил его к бою, взяв орудие в одну руку.
— Значит, ты выбрал смерть, — сказал я. — Даже такой, как ты, не закроет мне путь к свободе.
Мы одновременно бросились в атаку.
Мои клинки распороли воздух, устремляясь в грудь Херефорда. Он успел подставить посох, крутанул его и отшиб меня назад. Крылья подняли его под потолок, а уже оттуда из его посоха в меня посыпались белые сияющие стрелы — божественный карающий град.
Я подкинул клинки вверх, освобождая руки. Из моих раскалённых ладоней вырвался огонь, загудел и образовал щит, закрывая меня от натиска Херефорда.
Его стрелы шипели, стучали об огненную защиту, искрили, трещали и вспыхивали, но не доставали меня. Я подхватил падающие мечи и под прикрытием раскалённого щита снова атаковал Херефорда.
На этот раз метнул в него один из своих клинков.
Меч прорвал стену огня и, сбивая стрелы, устремился в противника.
Он успел увернуться, но чёрное лезвие всё же успело резануть прядь его длинных волос. Несколько волосков упали вниз. Херефорд поморщился от боли, в его глазах вспыхнул гнев, а в гневе он был страшен.
Единственное, что давало мне шанс отразить его ярость — это то, что Херефорд ослабел после ритуала и бился не в полную силу.
Он опустил посох. Поток стрел прекратился.
— Оставь борьбу, — произнёс он, глядя на меня сверху вниз. — Покорись хозяину Печати. Покорись. Оставь свою гордыню, Тёмный Князь. Перестань верить в свою свободу, ты никогда её не получишь. Ты погибнешь, гоняясь за ней из вечности в вечность.
Я сделал виртуозный мах мечом и покачал головой.
— Если я перестану верить в свободу — что тогда мне останется?
Херефорд сложил крылья и опустился вниз.
Он перевернул посох трезубцем вниз и одним ударом вонзил его в пол. Рыцарский зал опять вздрогнул, плиты под ногами сдвинулись и потрескались, из образовавшихся щелей пробился свет, а вместе с ним оттуда потянулись белые шипастые стебли.
Они стремительно росли, извивались змеями и тянулись ко мне.
Я резанул по кругу, перерубая лианы, но на их месте возникло сразу несколько других, ещё более сильных и быстрых. Их не брал ни огонь, ни клинок, ни удары кодо.
Когда-то я слышал о таком оружии, но никогда с ним не сталкивался. Его называли Терновник Милосердия.
Только где тут милосердие? Им тут и не пахло…
