На следующий день, фон Ремберг с самого утра работал в своем кабинете. Наступило воскресенье, и он был свободен от службы. Около четырех часов дня Слава повстречала в коридоре слугу, который важно следовал с чаем на серебряном подносе. Узнав, что напиток для Кристиана, девушка выразила желание самой отнести чай мужу и, забрав поднос у слуги, направилась в сторону кабинета. Со вчерашнего вечера она не видела молодого человека, ибо он не появился ни за утренней трапезой, ни за обедом. Девушка подошла к кабинету с трепещущим сердцем. Ведь вчера Кристиан подарил ей этот упоительный долгожданный поцелуй. Правда, он был краток, но все равно Слава со вчерашнего дня пребывала в радужных розовых мечтах о своем муже. Постучавшись в дверь, девушка после приглашения проворно вошла и, улыбнувшись фон Рембергу, сидящему за письменным столом, проворковала:
— Я принесла вам чай, Кристиан. Вы с самого утра не выходите из кабинета.
Кристиан стремительно поднял голову и, прищурившись, вперил мрачный взор в свою юную жену. Она, как и обычно, была одета в бесформенное платье-балахон. Ее волосы и часть лба скрывал короткий апостольник темного цвета. Она постоянно носила подобные одеяния темно-серых, коричневых или черных тонов. Эти мешковатые платья, без талии и нижних юбок, неизменный апостольник на голове делали девушку похожей на отшельницу-монахиню.
Однако фон Ремберг прекрасно знал, как привлекательна ее фигура. Он отчетливо помнил прелести ее лица, волос и очертания стройного силуэта. Но в эту пору в этом неприглядном одеянии ее фигура среднего роста казалась приземистой и невзрачной. И отчего-то теперь Кристиана покоробило от ее вида. Он не понимал, отчего Слава постоянно пытается скрыть все свои прелести от посторонних глаз. Все-таки молоденькие девицы ее круга, наоборот, пытались непременно показать в наилучшем свете красоту своего лица и тела. Оттого, окинув пронзительным взглядом жену, которая уже приблизилась к нему, он не удержался от вопроса:
— Отчего, майн херц, вы постоянно носите эти ужасные одеяния? Словно старая матрона или монахиня.
— Но я думала, что вас не смущают мои наряды, — удивленно ответила девушка, ставя поднос с чаем и свежеиспеченными булочками перед ним.
— Наверное, — как-то мрачно вымолвил фон Ремберг и указал ей рукой на ближайший стул. Когда Слава села, он глухо продолжил: — Но мне кажется, было бы лучше, если бы вы, Светослава, начали одеваться в немецкое платье по моде, как уже давно приказал всем поданным ваш царь Петр.
— Но я никогда не одевалась по моде, — замялась девушка, наблюдая, как фон Ремберг деловито разливает чай по чашкам. — И не знаю, что нынче носят в столице. Но если вам будет приятно, то я постараюсь справить себе новый гардероб.
Кристиан скорчил кислую мину и, встав с чашкой, подошел к ней, пробубнив:
— Впрочем, мне все равно, как вы одеты, майн херц. Я лишь подумал, когда вы вошли, что, возможно, вам будут к лицу модные туалеты.
— Благодарю вас за заботу, Кристиан, — приветливо ответила она, взяв из его руки блюдце с чашкой. — Но мне придется потратить немного денег, вы не против?
Он вновь вернулся на свое место и, взяв очередную бумагу, начал просматривать ее, забыв о своем налитом чае и едва услышав ее вопрос. Но через минуту, видимо, дочитав, он поднял глаза от бумаг и заметил:
— Я же положил вам ежемесячное содержание. Или вы думаете, его будет мало?
— Нет, — пролепетала девушка и смутилась. — Я думаю, хватит. Я не буду выбирать много туалетов.
— Однако, если вы не будете ничего заказывать, я пойму, — тут же вымолвил фон Ремберг, чувствуя, что разговор ушел немного в странное русло.
— Я поняла, — кивнула она.
Последние три недели Кристиан только и размышлял о том, как заставить девушку подарить ему камень, который, как он отчетливо знал, лежал внутри ее туалетного столика. Несколько раз он ходил вокруг этого заветного нижнего ящика, пока девушки не было в спальне, но ни разу не позволял себе прикоснуться к древнему кристаллу Инглии, боясь нарушить уникальную энергетику камня, и не дерзал даже увидеть его. Потому что Великий Владыко принадлежал ей и мог потерять свою силу от его прикосновения. Эта ситуация раздражала его неимоверно, так как Верховный постоянно торопил его. В последние дни, размышляя над всем этим, молодой человек придумал некую легенду, которая могла бы заставить девушку подарить ему камень. Он прищурился и как бы нехотя сказал:
— Мои финансовые дела в настоящее время немного затруднительны, поскольку в этом году я выручил мало доходов с урожая.
Он чуть помолчал и вновь уткнулся взором в бумаги.
— У вас денежные трудности, Кристиан? — поинтересовалась напряженно Слава.
— Вам это интересно? — спросил он тихо, обратив на нее фиолетовый взор.
— Все, что касается вас, меня занимает. Вы мой муж.
— В наше время жены не интересуются делами своих супругов, это весьма немодно.
— Да что вы, Кристиан, все с этой модой? — ответила она порывисто. — Я люблю вас. И мне хочется знать обо всем, что происходит с вами и с вашими делами.
— Вы любите меня, майн херц? — опешив, тихо вымолвил он.
