— Да, — пролепетала девушка и смущенно опустила глаза, но, тут же обратив на него горящий взор, искренне выпалила: — Люблю всем сердцем, ведь вы мой муж.
По телу фон Ремберга пробежал радостный озноб. Он почувствовал, что наконец его цель стала почти достижимой. Как-никак, влюбленную девицу можно было уговорить на многое, как говорил Верховный. Глаза молодого человека хищно заблестели, и он опустил взор на бумаги, пытаясь скрыть свое ликование. Как и предвещал Верховный, ему все же удалось внушить девице эту самую злосчастную любовь, хотя он вообще не верил, что у него это получится. И теперь дело было за малым, Кристиан чувствовал это. Он быстро поднялся на ноги и, приблизившись к девушке, чуть склонился над нею. Продолжительно поцеловав ее ручку, он внимательно посмотрел ей в глаза, и как можно ласковее выдавил из себя:
— Мне это приятно слышать, майн херц.
Слава подняла на него трепетный взгляд, ощущая неистовую потребность услышать в ответ такое же признание.
— А вы, Кристиан, что вы чувствуете ко мне? — проникновенно спросила она.
От ее прямого янтарного взора фон Ремберг вздрогнул всем телом и стремительно опустил глаза в пол. Он поразился ее вопросу, а более чистоте ее помыслов. Ибо только ребенок мог спрашивать так искренне и без боязни о том, что его волновало в данный момент. И вдруг Кристиана осенило осознание того, отчего золотистая аура девушки так светла и до сих пор не потемнела. Слава была невероятно искренна и чиста сердцем. Но, по мнению молодого человека, это было опасно, жить подобным образом в их неспокойное лживое время. Этой чистотой могли воспользоваться другие и сделать человеку зло. И фон Ремберг вмиг ощутил себя в коварной роли того самого человека, который пытается воспользоваться наивностью девушки. Нахмурившись, он сел обратно на свое место и тихо уклончиво вымолвил в ответ:
— Вы весьма приятны мне, майн херц. Мне нравится ваше общество. И вообще, я же женился на вас.
— Это так. Но… — девушка замялась.
Она надеялась услышать от него совершенно иные слова, а не эти вежливые фразы.
— Неужели вы сомневаетесь в моих чувствах к вам? — тут же начал выкручиваться он, подняв на нее глаза.
— Я даже не знаю…
— Светослава, поверьте мне, я доволен нашим браком. Вы любите меня, я этому весьма рад. А теперь простите, но мне надобно далее заняться делами, — как-то холодновато заметил Кристиан. — Ведь я не могу более ни о чем думать, кроме как об этих злосчастных долгах, из-за которых этот высокомерный граф собирается вызвать меня на дуэль.
— На дуэль? — опешила Слава.
— Да. К сожалению, я не могу открыть вам его имя. Еще полгода назад я проиграл в карты этому графу. Очень большую сумму. Почти четверть миллиона рублей. И должен был выполнить обязательства по выплате долга до сентября. Но, к сожалению, у меня не нашлось нужных средств. Я просил графа дать мне еще отсрочку, однако он и слушать меня не стал в прошлый раз. Мы повздорили, и все кончилось оскорблениями. Мне пришлось вызвать его на дуэль.
— Какая страшная история, Кристиан, — пролепетала она. — И вы что же, пойдете на эту смертоносную дуэль?
— Непременно, майн херц. В противном случае я буду обесчещен. А фамильная честь не должна быть запятнана. И если надобно, я искуплю долги своей кровью. Но не позволю графу мешать мое имя с грязью, утверждая, что я не могу заплатить долг.
— А это граф, он умелый фехтовальщик и стрелок?
— Весьма, майн херц. Он один из самых опасных бретёров Петербурга. Его называют «железным клинком», оттого что он не проиграл еще ни одной дуэли.
— Кристиан, мне так жаль, — вымолвила удрученно Слава, устремляя свой чистый прелестный взгляд на его лицо. Кристиан смутился, ибо все, что он только что сказал, было чистой воды выдумкой, и сочинил он всю эту драматичную лживую историю прямо сейчас по ходу разговора. Он отчетливо ощущал, что еще немного — и девушка сама предложит то, что ему надо, потому что на ее лице было написано искреннее участие и мука. — Вот отчего вы в последнее время так печальны, мой друг, — тихо произнесла она. — А я все гадала, отчего это? Вы должны были давно рассказать мне все.
— Зачем, майн херц? Это мои дела. Я не хочу вмешивать вас в эти неприятные подробности.
— Как вы категоричны! — в сердцах воскликнула порывисто Слава. — Я ваша жена и вы очень дороги мне. Мой долг быть рядом и помогать вам.
— Но что вы можете сделать? — печально заметил он, продолжая играть свою роль. Он вперил в нее свой фиолетовый взор и начал внушать ей мысли о том, что она должна отдать ему камень. — Ах, майн херц, мне нужны деньги до пятницы, и вы ничего не можете сделать.
Не спуская с нее напряженного взгляда, он обреченно откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и нахмурился, будто пытаясь решить эту трудную задачу.
Слава долго молчала, смотря в его печальное мрачное лицо. Ей было больно за него. И в ее любящем трепещущем сердце в какой-то момент загорелся ответ, и она вдруг выдохнула:
