Это были те же клетчатые брючки и симпатичное коротенькое пальтишко. А лицо Женя сама сделала минут за пятнадцать, оказалось, успела научиться у Жанны Романовны. Правда, та слегка поморщилась, но потом сказала, что у Жени и так вид хороший – глаза блестят сами по себе, и волосы вьются, а движения порывистые, и походка легкая.
– Вы скоро там? – Ушаков нетерпеливо стучал в дверь.
– Удачи! – шепнула Жанна Романовна Жене на ухо.
И посмотрела так странно, как будто что-то знала про нее, о чем сама Женя и не подозревала.
Автомобиль был другой, его пригнали из фирмы по звонку Ушакова. Та машина куда-то пропала, а водитель все еще находился в больнице, голову лечил.
Они приехали в Криворожский переулок.
Переулок этот был тихий, почти безлюдный. В доме номер семь не было никаких офисов, только один подъезд с железной дверью, закрытой на замок с домофоном.
– Куда нам – сюда? – Андрей взглянул на эту дверь. – Но мы не знаем, какой код набрать…
Подожди! – Женя пошла влево от подъезда.
Она увидела прильнувшую к стене дома трансформаторную будку. Просто железный ящик, запертый на ржавый висячий замок. И у этого замка, и у самого ящика был такой вид, будто его давным-давно не открывали. Может быть, вообще никогда.
На этом ящике белой масляной краской было написано традиционное предупреждение: «Не открывать, высокое напряжение!». И традиционный же выразительный рисунок – белый оскаленный череп. Но поверх этого черепа более бледной краской, незаметной со стороны, был нанесен странный узор – спираль, лабиринт из сплетающихся, сливающихся, переплетающихся линий, словно затягивающих взгляд в загадочную, непостижимую глубину.
Узор, похожий на оттиск той печати, которую она нашла в Третьем Цеху. Это не может быть случайностью…
Андрей догнал ее.
– Что ты тут увидела?
Женя не ответила ему. Она приложила ладонь к спирали и почувствовала живой и теплый отклик, как будто соприкоснулась с другой ладонью. И в то же мгновение висячий замок щелкнул и раскрылся, дужка выскочила из паза.
Женя сняла замок с проушины, потянула дверцу. Дверца открылась, за ней обнаружились какие-то перепутанные провода, белые фарфоровые изоляторы. Между двумя медными контактами сверкнула оранжевая искра, свежо и остро запахло озоном, как перед грозой. И правда, высокое напряжение.
– Осторожно! – недовольно проговорил Ушаков. – Зачем ты это открыла?
– Вот зачем! – Женя показала фарфоровую пластинку, упрятанную между проводами. На этой пластинке была нарисована такая же бесконечная спираль.
Женя протянула к ней руку.
– Не трогай! – вскрикнул Андрей и попытался схватить ее за запястье – но не успел.
Женя уже приложила ладонь к спирали.
И снова, как первый раз, почувствовала теплоту ответного прикосновения.
И тут же вся масса переплетенных проводов и изоляторов, вся высоковольтная начинка трансформаторной будки плавно отъехала в сторону, открыв темный проход, достаточно широкий для того, чтобы в него мог пролезть человек.
– Ничего себе! – ахнул Ушаков.
Женя оглянулась на него с гордостью – мол, знай наших! – и протиснулась в темноту за будкой.
– Постой, я первый… – проговорил Андрей, но снова опоздал, она уже шла по узкому темному коридору.
Ушаков шагнул за ней, согнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок коридора, и дверь потайного прохода тут же закрылась за ним.
В коридоре было темно. Женя шла медленно, ощупывая пол ногой перед тем, как шагнуть. Но вскоре впереди проступил едва заметный тусклый свет, и идти стало легче.
Еще несколько шагов – и Женя оказалась перед неплотно прикрытой дверцей. Толкнув ее, она увидела впереди большой полутемный подвал, в точности такой же, как тот, через который несколько дней назад выбралась из Третьего Цеха.
Даже кошка здесь была, только не рыжая, а трехцветная, она спала в углу на пыльной тряпке.
Такой же, да не тот.
Подвал был другой – в нем не было окошек, вместо них свет давала единственная тусклая лампочка в наморднике из проржавевшей железной сетки.
И еще, напротив, на другой стороне подвала, была железная дверь, выкрашенная тускло-красной краской, поверх которой был нарисован тот же, ставший уже привычным для Жени узор. Спираль из переплетающихся, уходящих в непознаваемую глубину линий.
На этот раз Женя почувствовала недоверие.
Узор вел их все глубже, все дальше, в недра таинственного дома. Можно ли ему доверять?
Но сомневаться было уже поздно. Она быстро пересекла подвал, прижала руку к узору – и железная дверь в ту же секунду с негромким щелчком открылась.
Женя шагнула вперед – и тут же поняла, где оказалась.
Груды картонных папок и коробок, пустых фанерных ящиков и ржавых деталей.
Третий Цех.
И тотчас же, чтобы отпали уже всякие сомнения, откуда-то из многолетних завалов раздался едва слышный, шелестящий, удивительно знакомый голос:
– Здравс-ствуй!
– Где это мы? – проговорил, догнав Женю, Ушаков. Он тоже невольно понизил голос. – Куда это мы попали?
– О, это место мне хорошо знакомо! – Женя усмехнулась. – Я тут бывала не раз!
– Да что это за место?
