Герр Мюнстер все еще занимался своим делом, но дела у него шли куда хуже, чем прежде. Он постарел и одряхлел, глаза его видели хуже, рука дрожала, и знаменитый почерк испортился.
Один из его бывших подмастерьев открыл собственную мастерскую и переманил почти всех заказчиков. Теперь ему заказывали судебные жалобы и прошения на высочайшее имя, да и любовное письмо он мог написать куда лучше своего бывшего учителя. В той же мастерской переписывали латинские учебники и псалтыри, требники и часословы, не говоря уже об индульгенциях.
Старику Мюнстеру остались только самые простые, дешевые работы – списки товаров для небогатых провинциальных купцов да письма, которые приезжие отправляли к себе домой. Почти все его ученики перешли в новую мастерскую, а те, кто еще остался, были мало на что годны.
Вот и сейчас старик трудился над каким-то письмом. Из-за плохого зрения он так низко склонился над листом пергамента, что едва не водил по нему обвислым носом. Услышав шаги в дверях мастерской, оторвался от работы и поднял взгляд на Иоганна.
– Это ты, мальчик? Как ты вырос, однако! Ты не подумал над моим предложением?
– Каким предложением, герр мастер?
– Помнится, я предлагал взять тебя в ученики. Хотя… ученики неблагодарны. Рано или поздно они предают своего учителя… даже Христос…
– Простите, герр мастер, но я уже вышел из того возраста, когда пристало идти в ученики.
– Твоя правда, мальчик, твоя правда!
Герр Мюнстер вдруг заметил листок в руках Иоганна и с неожиданной ловкостью выхватил его:
– Что это у тебя, мальчик?
Иоганн не успел ничего ответить. Старый писец поднес листок к самым своим глазами и принялся водить по нему носом, будто принюхиваясь.
– Славная рукопись! – проговорил он наконец. – Удивительная рукопись! Это твоя работа?
– Нет, господин Мюнстер, это…
Писец, однако, не слушал его, он снова уставился на листок, завороживший его.
– Необыкновенная рукопись… как ровно выведены все буквы, одна к одной… дьявольски хорошая работа! Если это ты написал, я охотно взял бы тебя в свою мастерскую.
– Нет, господин Мюнстер, это не я…
Старик снова взглянул на Иоганна и повторил:
– Дьявольски хорошая работа! Да я бы продал душу дьяволу, чтобы так писать!
– Может быть, не нужно продавать душу. Может быть, я могу вам помочь, герр Мюнстер.
– Ты? Чем ты можешь помочь мне, мальчик? Ты же сказал, что это не твоя работа. А у меня уже никудышное зрение, да и рука не такая, как прежде…
– Я могу помочь вам, если вы поможете мне. У вас есть деньги, герр Мюнстер?
