Кроме боевой магии, сахир Аль-Мисри преподавал мне Магию Смерти – дисциплину, не вызывающую у меня ни малейшего восторга. Да и одним видом колдун приводил меня в ужас. Я дрожал перед каждым нашим уроком, а завидев его, важно шествующего в глубине коридора в часы, свободные от занятий, старался спрятаться за покрывающими стены дворца коврами. Я боялся, что он превратит меня в навозного жука или приставит мне ослиные уши за какую-нибудь провинность, в которых у меня не было недостатка. Изучая демонологию по его потрепанным фолиантам, изобилующим цветными иллюстрациями чудовищ, я остерегался даже дышать, и честное слово, виной тому были не злобные твари из темных миров. Я считал каждую упавшую в водяных часах клепсидры каплю до окончания урока.
Однажды мои мрачные предчувствия оправдались.
Я приготовился к очередной пытке по зубрению черных заклинаний и раскрыл было рот, чтобы начать отвечать урок, но Повелитель Джиннов как-то мерзко улыбнулся и медленно произнес:
– Я думаю, время пришло, принц Джахангир, стать воином.
Мне недавно исполнилось семь.
– А что говорит наш государь, твой отец, Великий Правитель Амир Тимур, да продлятся бесконечно его дни? – лукаво прищурившись, продолжал он.
– Что у мужчины одна дорога – Война, – ответил я, повторив любимую поговорку отца и все еще не понимая, к чему он клонит.
Аль-Мисри приказал мне следовать за ним. По дороге я крепко сжимал ножны кинжала, висящего у меня на поясе, и пытался представить, какого пакостного зловредного джинна он мне приготовил. Честно признаться, карьера славного полководца меня вовсе не прельщала. Я не очень-то представлял себя гарцующим на боевой лошади по дороге Войны, гордо размахивая обоюдоострым шамширом6. Я был худ, слаб и все еще мал для своего возраста… Да, сегодня при моем росте, превосходящем метр девяносто, в это трудно поверить, но я принадлежал к той породе мальчишек, которые вырастают вдруг. За одно лето и одну зиму превращаются из ребенка в крепкого юношу с низким голосом…
Мы долго петляли по коридорам дворца. Лабиринт лестниц уводил нас вниз, в подвальные этажи, пока, наконец, мы не очутились в мрачном подземелье. Крепкий охранник с тяжелой связкой ключей отпер перед нами железную дверь. Вслед за Повелителем Джиннов я вошел в темное сырое помещение без окон, в котором воняло мочой, сыростью и немытой плотью.
В центре комнаты, на каменном полу, закованный в цепи, лежал здоровенный мужичище в грязных лохмотьях. На лысом черепе синели шрамы, один глаз выбит, а длинная борода превратилась в месиво из запекшейся крови. Завидев нас, человек оскалился окровавленными беззубыми деснами. В тишине подземелья я слышал лишь его шумное зловонное дыханье и громко стучащие о каменный пол капли воды.
Аль-Мисри, подобрав полы драгоценного халата и скривив пренебрежительно губы, пропустил меня вперед и встал перед входной дверью.
– Этого человека зовут Хаким… Хотя это не человек, нет, перед тобой – животное, – негромкий голос Повелителя Джиннов загрохотал под сводами подвала. – Хаким осужден на смертную казнь за десятки безжалостных убийств и насилие. В том числе и маленьких мальчиков. Приговор будет приведен в исполнение завтра на заре. Но великий Амир Тимур милостив. Сегодня утром он пообещал Хакиму помилование за то, что он окажет одну услугу.
Лысый заблеял беззубым ртом. Я насторожился. А Аль-Мисри невозмутимо продолжал:
– Если у Хакима получится убить еще одного мальчика, то он свободен. И я одарю его мешком золотых монет!
Черный маг отступал к двери. Я остался стоять напротив Хакима под прицелом его налитого кровью и злобой звериного глаза.
– И кто же этот мальчик, уважаемый учитель ибн Ийад? – проглотив слюну, прошептал я. По моей спине пробежал озноб.
– Это ты! – усмехнулся Повелитель Джиннов. – Но тебе предоставляется тоже право. Из этой камеры выйдет только один из вас. Надеюсь, ты уразумел, Джахангир? Или он, или ты!
При этих словах, не дав мне ни секунды опомниться, Аль-Мисри шагнул за дверь. Перед тем как закрыть ее с другой стороны, он громко щелкнул пальцами и произнес короткое слово заклинания. Повинуясь магической формуле сахира, цепи с Хакима упали. Железный засов на дубовой двери со скрежетом опустился.
Я проглотил сухой ком. Сжал бесполезный, как зубочистка перед таким громилой, кинжал.
Волосатый и вонючий Хаким медленно поднялся. Сначала на четвереньки, а потом выпрямился в полный, гигантский рост. Продолжая скалиться, он шагнул в мою сторону, разминая здоровенные кулачищи.
«Или он, или ты!» – все еще звучало под сводами темницы.
Отступая, я перебирал в голове все заклинания боевой магии, которые мы успели пройти. Но у одних я забыл начало, а у других не помнил конец. Сердце билось у меня в горле. Меня и мою смерть, представшую в образе огромного убийцы, разделяла всего пара шагов.
В этот момент я услышал:
«Семь лет – достойный возраст, чтобы стать воином! Как считаешь, мелкий?»
На всякий случай я оглянулся. Никого.
