«Мысленно дотянись до его сердца. Обвей его змеей… Повторяй за мной: Муш-ш-шатур, муш-ш-шаг-хал, уш-ш-ш! Обвивай его сердце и стягивай змеиные кольца…»
Мои пятки уперлись в стену. Отступать некуда.
«Нет, забудь, мелкий, это слишком сложно для первого раза… Просто произнеси заклинание: Амх-х-хаш-ш-шакка! И представь, куда именно ты хочешь его ударить! Повторяй за мной заклинание: Амх-х-хаш-ш-шакка!»
Амхашака? Не слышал о таком…
Я чувствовал холодную влажную стену за спиной и зловонное дыхание на моем лице. Тыльной стороной пальцев Хаким выбил из моего кулака кинжал. Скалясь и усмехаясь.
«Сейчас или никогда, мелкий. Ну же! Амх-х-хаш-ш-шакка! И советую целиться в лоб».
Хаким на секунду замер, видимо, размышляя одной извилиной куриного мозга, как лучше покончить со мной… Одним ударом, размазав мою голову по стене… А может, придушить, сжав и переломив мою шею… Или немного поиграть?
«Амх-х-хаш-ш-шакка!»
Хаким оскалился, выбрав способ моего умерщвления. Он замахнулся кулачищем, сравнимым по размеру с моей головой…
– Амх-х-хаш-ш-шакка! – громко крикнул я в ту же секунду, повторяя за невидимым советчиком. И, подняв голову, представил, как я бью Хакима в самый центр вот этого, покрытого шрамами грязного лба.
На всякий случай я зажмурился.
Страшный грохот и землетрясение. Стон и хрип.
Может быть, я умер и уже в Аменте?
Открываю один глаз. Вокруг меня пыль. Открываю второй.
В обрушившейся стене напротив, поверх выломанной двери и горы кирпичей, в свете факелов растекается кровавая куча мяса, бывшая когда-то Хакимом.
«Эй, мелкий! Да тебе нужно еще учиться и учиться пользоваться МОЕЙ СИЛОЙ! Ну да ладно, сойдет для первого раза».
– Ты кто?
«Мое имя Змееногий. Я – твой Тотем. Я – богодемон, аватаром которого ты являешься!»
А из коридора мне улыбался черный колдун.
Я больше не боялся его.
На следующий день я потребовал объяснений. Аль-Мисри невозмутимо и строго ответил:
– Я сделал то, что должен был сделать. А пока, Ваше Высочество, ДАЖЕ И НЕ ДУМАЙТЕ, что происшедшее освобождает от изучения боевой магии. Напротив! Насколько я увидел, все наши последние уроки прошли впустую. Что ж. Начнем сначала!
Я вздохнул.
Примерно тот же ответ я получил и от ходжи Камдина: «Ты все поймешь, когда придет время! А пока настойчиво овладевай тайными магическими знаниями, ведь лишь в науках сокрыта реальная сила!»
Неудовлетворенный объяснениями наставников и заинтригованный происшедшим, я безуспешно ночи напролет взывал к этому мистическому «Змееногому» голосу. Таинственный спаситель не появлялся. Наконец, разочарованный неудачами, я решил спровоцировать еще раз опасную ситуацию, в которой, как я был уверен, этот загадочный помощник снова объявится.
В четырехэтажном Голубом дворце Самарканда, в дальнем его конце, существовало помещение для тайных встреч отца. Комнату обустроили по его собственному приказу, а предназначалась она для приема гонцов и шпионов, которые проходили во дворец не через главный вход, а пользовались секретной задней дверью. Ха! Секретной, конечно, но не для меня! Покинув дворец в полночь через эту дверь, я намеревался, минуя охрану, отправится в Город Мертвых или иначе – на древнее городское кладбище. Уж где-где, а там, на мрачных улицах между полуразрушенных мавзолеев, полных призраков, встреча со злонамеренными колдунами, джиннами или просто грабителями мне гарантирована!
Я неслышно крался по коридорам дворца, освещенным смоляными светильниками, полный решимости подвергнуться смертельной опасности и спровоцировать появление «Змееногого советчика». От сквозняков, приносящих приятный холодок, колыхались ковры на стенах, нарушая шорохом тишину спящего дворца.
Сначала я услышал шум крадущихся шагов. И тут же, не заставляя себя ждать, из-за колонны появилась тень. По росту и фигуре я узнал Мерзука, коренастого кривоногого крепыша со сбитыми кулаками. Моего злейшего врага.
Мерзуку, круглолицему, скуластому и узкоглазому сыну монгольской рабыни, уже исполнилось двенадцать. Его мать – потомственная степная колдунья ядаджи, известная искусством вызывать дождь и насылать порчу с помощью безоаров – шариков из плотно сваленной шерсти, добытой из желудков лошадей. Однако, как это ни противно, отец у нас был один. С той лишь разницей, что мать Мерзука не являлась законной женой, а, следовательно, даже несмотря на то, что Амир Тимур признал его сыном, блестящее будущее парню не светило. Все, на что мог надеяться сын рабыни, так это проявить храбрость в очередном военном походе и заслужить, таким образом, славу и богатство. Но доблесть и прочие добродетели воина были чужды недалекому интригану Мерзуку. Он шпионил за торговцами и придворными, помогал челяди строить козни друг против друга, подслушивал и подглядывал за горсть монет и целыми днями крутился между самаркандских черных колдунов, продающих на базаре яды и сплетни. Он мнил из себя многообещающего чародея. Что, кстати, не было далеко от истины.
Мерзук преградил мне дорогу. В смутном свете я различил блеск его раскосых щелочек-глаз.
– Куда это ты собрался на ночь глядя? А, принц-недотепа?
