Печать Хаоса полностью

Механизм на вершине паланкина пришел в действие, защелкали пружины, задвигались шестеренки. Маленькая дверца открылась, и показался миниатюрный механический медведь, покачивающий головой и бьющий в барабан. Два скелета с песочными часами, подергиваясь, прошли вперед, один повернулся налево, другой - направо, и оба двинулись дальше. Одновременно откинулась завеса, и показался человек, лежащий на подушках и поглаживающий мертвую жабу. Затем скелеты и медведь вернулись на свои места. Дверца закрылась, и механизм затих.

- Великолепно, просто великолепно! - захлопал в ладоши граф. - Восхитительно! - Толстяк заерзал, пытаясь улечься поудобнее. - Добро пожаловать, капитан Стефан фон Кессель. Слышал, что ваши дела более чем хороши, и несказанно рад за вас. Ваша доблесть - это честь Остермарка, молодой человек. Подойдите ближе, я хочу видеть вас.

Стефан сжал зубы и стиснул кулаки, стараясь подавить желание броситься на убийцу.

- Мне было бы куда лучше, Грубер, если бы я не узнал, что в сердце Остермарка завелась гниль, - с напряжением в голосе сказал он.

- Обращайся к графу с должным почтением, сукин сын, - проворчал Иоганн.

Грубер дал ему знак замолчать.

- Гниль? Вы говорите об эпидемии? Это ужасно, действительно ужасно.

Граф слегка улыбнулся, в глазах его светилось мрачное веселье.

- Я говорю о том, что похуже любой эпидемии, Грубер, - зло сказал Стефан, бросив на Иоганна испепеляющий взгляд. - О поклонении темным богам и предательстве - враг внутри Остермарка.

- А, твой дед, понимаю. Никак не можешь забыть о нем, мальчик мой. Да забудь же, наконец, и живи дальше.

- Я не говорю о нем: мой дед был честный и справедливый человек.

- Честный и справедливый, да неужто? Предатель, служитель Хаоса! - Граф сплюнул.

Стефан заметил, что Грубер выглядит намного хуже, чем при их последней встрече. Лицо графа было мокрым от пота, волосы выпадали клочьями, оставляя струпья. Из обоих глаз по щекам текла желтая слизь, и помощник то и дело утирал ее мокрым полотенцем. Рот графа окружали язвы, которых он непроизвольно касался языком. Благовония и ароматические масла не могли скрыть тяжелый гнилостный запах.

- Он предал Остермарк, он предал меня, и он предал тебя, своего проклятого потомка! Благодаря ему ты обречен ходить с этим ужасным клеймом! - Граф откинулся на подушки. Стефан замер, его лицо залилось краской. - Да ты мне жизнью обязан, фон Кессель! Охотники за ведьмами хотели, чтобы ты сгорел на костре вместе с дедом и этой сукой, которая родила тебя! Ведь это я добился, чтобы тебя пощадили. И как ты меня отблагодарил? Повел против меня армию - мою армию! На колени, на колени передо мной, сукин сын, а не то будешь повешен за измену!

- Я вам ничем не обязан, Грубер. За что тогда падать на колени? Лучше уж умереть, предатель.

- Ну, это я могу тебе устроить. Эй ты, - граф указал пальцем на капитана Рейкландгарда,- взять его! Исполни свой долг перед Императором и убери зарвавшегося мальчишку с глаз долой. До исхода утра он будет повешен. - Рыцарь не тронулся с места, его мрачное лицо оставалось бесстрастным. - Чего ты ждешь? Ты же верный слуга Империи. Я граф-выборщик, рыцарь. Я приказываю тебе взять его!

- Я не могу этого сделать, милорд.

- Не можешь… Тебя тоже повесят. Давай, выполняй приказ!

Никакой реакции не последовало.

- А, ты отлично сплел свою паутину лжи, фон Кессель. А я тебя пощадил, неблагодарный.

Уже столько лет Стефан мучился из-за этого чувством вины, полагая, что так все и было, но теперь он вскипал от ярости. Его не спасли, приговорили к вечному позору! Он не был обязан графу. Ничем.

- Готов ли ты признать свои преступления и предстать перед судом? - ледяным голосом спросил Стефан.

- Перед судом? - Граф засмеялся, потом зашелся кашлем и сплюнул желчь в бронзовую плевательницу. - Нет необходимости. Никто не будет слушать опозоренного капитана, дед которого был сожжен на костре. Я - выборщик Империи!

- Мой дед был выборщиком. Они поверили тебе.

- О да, мой мальчик, но я был вернейшим советником выборщика и его близким другом. Весь его двор послушал меня и обернулся против него. Я, его надежнейший друг, был более всех опечален тем, что он впал в ересь. С огромным сожалением я сообщил о его преступлениях охотникам на ведьм. Я сам привел охотника, которого хорошо знал, и тот ревностно исполнил свой долг. Я был так расстроен, - сказал граф с притворной искренностью, - что взял этого человека с собой, чтобы он мог засвидетельствовать, как низко ты пал, фон Кессель. - И он показал на кого-то в толпе придворных.

Высокий человек, одетый в яркий наряд, важно кивнул и вышел вперед, склоняясь в изысканном поклоне.

- С величайшим неудовольствием я отмечаю, что душа этого человека явственно запятнана Хаосом. Граф остановил мою руку, когда вы были ребенком, фон Кессель, но его добрая воля и милосердие были попраны. Вы предстанете перед судом и, боюсь, будете казнены.

Он повелительным жестом указал на капитана, и вперед выступили два человека грубой наружности.