Благородные бретонские рыцари связаны долгом и честью сражаться за своего короля и защищать свои земли от захватчиков…Когда Лютьер Гарамон, лорд-кастелян Бастони, утратил силы и заболел, братское соперничество его двух сыновей, Калара и Бертелиса, переросло в открытую распрю. Но из лесов вырвалась орда чудовищ-зверолюдов, и рыцари собирают свои силы, чтобы отразить нападение, не подозревая, что истинный враг еще не проявил себя.«Странствующий рыцарь» — первый роман о бретонских рыцарях, написанный автором «Знака Хаоса» («Mark of Chaos») Энтони Рейнольдсом.
Прекрасной и талантливой Серене за ее безграничную любовь и помощь в битве в Царстве Хаоса…
Гомон грачей, взлетевших с крон деревьев, наполнил воздух хриплым карканьем. Испуганный скакун встряхнул головой и фыркнул.
Рыцарь тихими словами успокоил боевого коня и направил его дальше в чащу. Ветви, словно когти, царапали по его тяжелым доспехам, а ледяной ветер заставлял сучья деревьев, похожие на кости, судорожно вздрагивать.
Вторая лошадь заржала, топая копытами. Рыцарь повернулся в седле, посмотрев на своего спутника, одетого в плащ с капюшоном.
Резко дернув поводья, человек заставил коня успокоиться.
— Простите, мой лорд, — прошептал человек в капюшоне.
Не произнося ни слова, рыцарь повернулся и продолжил путь. Подняв глаза к небу, он всматривался сквозь толщу ветвей. Наступал вечер, и в темнеющем небе уже сияли первые звезды. В зарослях раздавался шум каких-то невидимых зверей, испуганная лисица повернула свою острую морду к рыцарю. На секунду лиса застыла, поводя носом, потом исчезла в густом кустарнике. Где-то вдалеке завыли волки, выходя на новую охоту.
Глаза мелких зверей, суетившихся в подлеске, поблескивали в тусклом свете уходящего дня, а всадники направляли своих коней еще глубже в чащу леса. Люди редко бывали в этом месте, и деревья стонали и скрипели, склоняясь над этими незваными гостями, проникшими в их древнее царство. Рыцарь смело смотрел вперед, держа руку в латной перчатке на рукояти меча.
Когда последние цвета закатного неба были поглощены тьмой, два всадника выехали на маленькую поляну. На поляне лежал разбухший гнилой ствол дерева, вывороченный из земли с корнями, на которых висели тяжелые комья грязи. На месте упавшего дерева образовалась небольшая прогалина, с которой тянулась вверх новая молодая поросль.
— Тут, наверное, достаточно далеко, мой лорд, — сказал человек в капюшоне, оглядываясь назад, чтобы проверить, что за ними никто не следит.
Рыцарь кивнул, легко подняв с седла свое тело в тяжелой броне.
Ступив на сырую землю, он раздавил побег деревца. Из свертка, прижатого к рыцарской кирасе, раздался жалобный плач новорожденного младенца.
С мрачным лицом рыцарь подошел к упавшему дереву. Кора сгнила, и на сырой древесине, словно моллюски, разрослись гроздья грибов. В гниющей опавшей листве шуршали насекомые, в тучной почве копошились черви.
Человек в капюшоне наблюдал, не слезая с коня. Рыцарь, сняв лямку с плеча, поднял сверток с младенцем. С застывшим лицом рыцарь положил запеленатого ребенка на землю перед упавшим деревом.
Младенец был весь укутан льняным полотном, только его круглое личико было открыто холодному ветру.
Одним быстрым движением рыцарь вытащил из ножен меч.
Новорожденный снова заплакал, и рыцарь, услышав плач ребенка, закрыл глаза.
— Владычица, дай мне силы, — хрипло прошептал он. Держа эфес меча обеими руками, рыцарь поднял оружие перед собой и поцеловал холодный стальной клинок.
Взяв эфес обратным хватом, рыцарь подошел к младенцу. Держа меч острием вниз, словно кинжал, он направил клинок на запеленатое тельце ребенка. Пальцы в латной перчатке судорожно сжали рукоять, и рыцарь устремил взор на лицо своего сына.
Ребенок мурлыкнул, и отец почувствовал, как его сердце сжимается.
Собравшись с духом, он поднял клинок, готовясь нанести смертельный удар. Меч, занесенный над ребенком, слегка вздрагивал. Слеза скатилась по щеке рыцаря, он стиснул зубы.
— Давайте же, — произнес человек в капюшоне.
Яростным рывком рыцарь опустил меч.
Меч вонзился глубоко в землю, ребенок остался невредим. Рыцарь упал на колени, опустив голову.
— Мой лорд, вы должны это сделать, — резко сказал человек в капюшоне. — Оно должно умереть, вы же понимаете.
Открыв глаза, рыцарь посмотрел на ангельское личико ребенка.
— Нет… — напряженно произнес он.
— Но… — начал его спутник, но рыцарь повернулся и яростным взглядом заставил его замолчать.
— Прости меня, Владычица, — прошептал рыцарь, поднимаясь и выдергивая меч из земли.
Все подобие ангельской чистоты исчезло с лица ребенка, исказившегося в зверином оскале, открывшем ряд маленьких острых, будто иглы, зубов. Младенец зарычал на отца, словно дикий звереныш.
Рыцарь, преисполнившись отвращения, отвернулся от новорожденного. Подойдя к своему коню, рыцарь вскочил в седло и, не оглядываясь, ускакал прочь, а его спутник в капюшоне поспешил за ним.
Во тьме леса глаза, полные ненависти, следили за уезжавшими людьми. Только когда рыцарь и его спутник удалились, оставив лишь едва ощутимый запах в воздухе, эти глаза обратили взор к оставленному на поляне младенцу.
Лишь тогда твари леса, выскользнув из тьмы, подошли к ребенку…
Клод моргнул, стряхивая остатки сна, и сел. Он укрывался под прогнившей повозкой, его товарищи лежали рядом, сбившись вместе, чтобы сохранить тепло, под одним общим отсыревшим одеялом.
