— Да. Вообще-то… — Бони откашлялась, то ли таблетка слишком сильная оказалась, то ли голос садился от волнения. — Я хотел тебя поблагодарить за спасение.
— Пустяки. — Гроу отмахнулся так, будто убил паука, а не рисковал собой в битве с демоном. — Расскажи, какой он был на вид, тот демон? — В лазуревых глазах юноши скакали искорки неподдельного интереса, похоже, эта тема его крайне интересовала.
— Он словно клякса чернил в банке с водой. Ты вроде видишь пятно, но его границы расплываются. Внутри постоянно перетекали тяжи, словно нити. Я не видел его глаз, но его взгляд почувствовал отчетливо. И голос у него противный, свистящий. Это все, наверное… — Гроу удовлетворенно кивнул, и, легко хлопнув Бони по плечу на прощание, направился к себе. А она, смотря на его спину, жалела, что эмпатом оказался Сатья, а не он.
Прохлада вечера пробралась к телу, заставив парня поежиться. Застегнув все пуговицы камзола, Сатья осмотрелся по сторонам, выбирая направление. Кое-кого из фигур, стоявших небольшой компанией у входа в спортивный комплекс, он узнал. Перебросившись с ними парой фраз, он получил необходимую информацию, и бодрым шагом направился в обход одноэтажного вытянутого здания. За ним располагался открытый стадион для занятий в теплое время года, и, чуть дальше, хозяйственная пристройка — склад спортивного инвентаря.
Сойдя с тропинки на траву, Сатья бесшумно обошел небольшое строение, удовлетворенно себе кивнув. Друзья его не обманули — тот, кого он искал, действительно прятался в укромном темном уголке Гимназии. В ночи периодически зажигались огоньки выкуриваемых сигарет. Сатья поморщился, учуяв запах едкого сигаретного дыма. «Курение — премерзкая привычка, а курение дешевых сигарет — практически преступление».
Выявив в темноте главаря, Сатья без предупреждения схватил того за шкирок, тут же впечатывая его лицом в стену. Тот от неожиданности смог только трусливо пискнуть.
— Пошли вон! — Серьезный тон Сатьи, направленный на дружков главаря, произвел впечатление. Если те еще сомневались, надо ли уносить ноги, теперь убедились — надо. И не подумав спасать своего друга, они метнулись в темноту, побросав непотушенные окурки. Сатья с омерзением притоптал носком ботинка горящие в ночи огоньки, возвращая свое внимание на Кеба. Тот попытался вырваться из хватки, сообразив, что поймал его не учитель, но его лихо развернули, повторно припечатывая к стене, но уже спиной. Кеб без удовольствия почувствовал, как лопатка уткнулась в какой-то выступ в стене, но Сатья продолжал давить так, что сдвинуться не было возможности. Впервые в голове хулигана пронеслась мысль, что кто-то может быть сильнее его, и сейчас ему предстояло проверить эту догадку на себе. Не желая сдаваться, Кеб попытался схватить лацкан камзола противника, но тут же получил чувствительный удар по рукам, отчего те практически онемели.
— Ладно, ладно. Сдаюсь! — Кеб, не зная, чего ждать, попробовал прикрыть голову, но, похоже, бить его не собирались.
— Слушай сюда, слизень. Еще раз увижу, что ты или твои дружки отрываются на Эйбоне, я переломаю вам пальцы ног. Знаешь ли, я могу. Это незаметно и недоказуемо, но чертовски больно. — Голос Сатьи не выражал ничего, словно он говорил о вчерашней погоде, но это напугало Кеба сильнее крика. Угроза возымела действие. Обычное «убью» или «прибью на месте» так бы не сработали. Здесь же странный незнакомец явно не шутил. — А если вы все же решите, что Эйбон ябеда, и нажаловался мне, и даже поломанные кости вас не остановят, то у меня есть прекрасное решение — почитай на досуге, что делает печать Руко.
С последними словами Сатья от души еще раз приложил парня об стену, и направился прочь. Кулаки так и чесались пройтись по этой твари, но не стоило оставлять следов — уж кто-кто, а Кеб точно понесется в учительскую жаловаться. Такой контингент был ему знаком.
С удовольствием вдохнув остывший воздух, Сатья приветливо улыбнулся и помахал своим сокурсникам, гулявшим пятничным вечером по тропинкам Гимназии.
Темный лес опасливо шумел при каждом порыве ветра. Деревья, словно духи, перемещались с места на место, тихонько хихикая. В какой-то момент лес начал затапливаться водой… Бони открыла глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Вообще-то он был довольно приглушенный, но после сна он казался ослепительным. Тут же забыв про странный сон, Бони присела на постели, не понимая, кто она, где находилась и почему вообще проснулась. За окном было еще темно, свет шел из распахнутой двери ванной, где весело лилась вода. Комнату заполнил надоевший сигнал общего подъема, и Бони раздосадовано взглянула на часы — теперь понятно, что ее разбудило. Какого лешего, спрашивается, поднимать студентов в шесть утра в субботу? Вслед за сигналом раздался искаженный аппаратурой голос одного из учителей.
