Бони окружили не меньше десяти человек, крупных подготовленных ищеек. Однако энергия демона настолько ее захватила, что она не чувствовала ни страха, ни сомнений. Лестат, используя ее тело, встал в эффектную позу, раскинув руки в стороны и подзывая настороженных ищеек к себе. Бони засмеялась и тут же сама этому удивилась. Мир вокруг загорался разными цветами, проносясь мимо, словно в тумане.
— Что ты сделал, проклятый? — Бони лишь подумала это, но даже в мыслях ее голос прозвучал расслабленно и лениво, словно она потягивала сок на берегу моря, расплавленная солнцем, а не дралась с группой амбалов.
Она и не заметила, как Лестат начал движение. Два удара и ищейка упал навзничь, сзади уже неслись на них. Военные нападали вместе и сразу, никакого благородства. У них была цель, и выполнить ее им было жизненно важно. Не прошло и пяти минут, как все ищейки лежали на полу, хватаясь, кто за нос, кто за ребра. Путь был свободен. Бони уже не стеснялась и не удивлялась, а хохотала в голос.
— Это круто! Это так круто! Но ты нарушил приказ, тебя не четвертуют? А можно разорвать внетелесную сущность? — Поток вопросов, гулявших в голове девушки, был бесконечен.
Когда она, управляемая Лестатом, подошла к мосту, там их уже ожидали две фигуры. Увидев ее еще издалека, они тронулись навстречу, нервно осматриваясь вокруг. Нахмурившись, Гроу потянулся к рукам Бони, костяшки которых кровоточили, а некоторые пальцы знатно припухли и посинели. Однако та резко одернула руки, стараясь держаться от парня на расстоянии.
— Что произошло? Лестат, это ты?
— Я. Пришлось немного модернизировать ее хилое тельце. На нас наслали тучу ищеек.
— Надо это все привести в норму. — Гроу продолжал протягивать к Бони руку. Лестат нервно дернул плечами.
— Потом полечишь. Ей сейчас и так неплохо, а касаться тебя я больше не хочу. — Он вальяжной походкой устремился к мосту. Ребята последовали за ним, наперебой задавая вопросы.
— Что значит ей и так нормально? Пальцы сломаны! — Сатья был согласен с другом — подлечить такое — пара минут.
— Успокойтесь, ослики, она не чувствует боли. Смотрите… — Лицо Бони в один миг переменилось, она вдруг громко захохотала, вытирая опухшими пальцами слезы, выступавшие от смеха. Сатья и Гроу еще больше нахмурились, а Бони с размаху хлопнула их по спинам, ухватив руками за плечи и вышагивая по центру.
— Ой, ребята, вы такие смешные. И серьезные такие. Чего хмуримся, братик? — Освободив руку, Бони неровным движением надавила на кончик носа Сатьи, окончательно потеряв концентрацию. Тому пришлось ее подхватить, пока она не разбила себе нос о плитку моста. Но не успел Сатья поставить Бони на ноги, как смех резко прервался, и на него жестко и холодно уставились серые глаза, за стеной которых был другой.
— Отпусти меня, переросток, или пожалеешь. — Сатья моментально разжал руки. Бони уверенным грациозным движением поправила полы пальто, устремляясь дальше по мосту.
— И сколько продлится опьянение?
— Час, может, два, полагаю. Но, сдается мне, придется ее усыпить, иначе я сойду с ума. Она болтает без умолку. — Гроу вздохнул. Они подходили к границе мертвого города. Здесь пути демону без чужого тела не было. Договор есть договор. Однако ему до боли в зубах не нравилось состояние Бони. Он не доверял демону и раньше, а теперь и подавно.
— Нет, усыплять ты ее не будешь. Я хочу иметь возможность убедиться, что с ней все хорошо. Потерпишь, не развалишься.
— Вот ты мне всегда не нравился. — Лестат в голос вздохнул. Однако этот малец имел достаточно сил, чтобы выгнать его из тела Бони. Риск того не стоил.
Черту проклятья мертвого города почувствовали все без исключения. Даже Бони на миг прервала болтовню в голове, охнув от странных ощущений. Каждому показалось, что к его телу вдруг прилипла мокрая ткань, местами теплая, местами холодная. Сатья и Гроу с беспокойством посмотрели на Бони. Однако отстраненное выражение лица говорило, что демону все же удалась хитрость, проклятье не смогло достать его за ширмой живого тела.
Когда странные ощущения стали спадать, Гроу дал отмашку продолжать путь. Город оказался заброшенным поселком. Вдалеке возвышалось несколько одиноких многоэтажек, но основную часть селения занимали частные дома, превратившиеся в полуразрушенные погорелые руины. Какие-то из домов остались более-менее целыми, другие же превратились в гору золы и обугленных дров. Земля вокруг пожарищ заросла высокой травой и кустарниками, которые успели пожелтеть и пожухнуть. Зрелище заставляло сжиматься сердце. В городе не было никого, только временами среди руин каркали испуганные вороны. Одинокое загробное карканье вызывало чувство такого отчаяния и одиночества, что хотелось бежать с воплем. Однако никто не побежал. Понимая, насколько это тяжело Сатье, Гроу подбадривающе сжал его плечо.
— Где был твой дом? — Тот, поджав губы, всматривался в убитый поселок.
