Весна уже начала вовсю вступать в свои права. Снег таял, дороги развезло, но воздух был наполнен радостной весенней свежестью. Яркой и терпкой. Ночью подморозило. Силин покинул усадьбу рано, почти с рассветом. Наст был, но тяжесть коня выдержать не мог. Ноги Баяна проваливались, увязая в снежном плену. Когда Силин вышел к берегу Званки, там, где в нее вливалась Медведка, конь под всадником уже изрядно выдохся. Силин наскоро вытер его от пота и привязал к засохшей березе. Чуть подумав, он повесил перед мордой жеребца сумку с сеном. Пусть полакомится.
Оставив коня, Силин пошел к берегу. За березами начинался сосновый бор, который заканчивался крутым обрывом. Снега под деревьями было меньше, чем в поле, и Силин довольно быстро добрался до берега. Осторожно подошел к самому краю. Остановился. Поднял торчащую из снега ветку и ткнул ею перед собой. Нужно было понять, где заканчивается земля, а где начинается снежный нарост. Убедившись в безопасности, Силин сделал еще пару шагов вперед. И снова остановился.
Под ногами гремел ледоход. Толстые ледяные плиты, ослабленные потоками воды, плыли по течению, сталкиваясь друг с другом с громким треском. Под солнечными лучами ледяные глыбы мерцали, отражая блики света, словно тысячи алмазов, плывущих по водной глади. Недалеко от места, где стоял Силин, Званка делала поворот. Прямо перед ним из воды торчало несколько больших валунов. Летом они казались просто огромными, но сейчас едва торчали над поверхностью воды. Некоторые льдины наталкивались на них и останавливались. На них тут же находили другие, и через пару мгновений на камнях уже громоздились настоящие торосы. Потом все это срывалось с камней и с грохотом неслось вниз по течению.
Здесь. Или нет? Силин обвел взглядом берег реки, камни, поворот. Вроде тут. Хотя нет… Той сосны, которая тогда нависала над Званкой, уже не было. Силин сделал несколько шагов вдоль берега. Остановился и закрыл глаза.
Они сидели вот здесь. Николка Силин, совсем еще мальчишка, и она — девочка с туго заплетенной длинной косой и яркими голубыми глазами. Такими яркими, что иногда ему казалось, что они ярче неба в солнечный день. Иногда с ней был зверек. Маленькая юркая ласка. Она была совсем ручной, но в то же время свободно убегала в лес. Надолго. Силин хорошо знал эту ласку, с небольшой отметиной между ушками. Как-то раз во двор усадьбы собака принесла в зубах маленького зверька. Задушить не успела, как на нее набросилась другая. Началась свара, а маленький Николка, поддавшись какому-то неожиданному порыву, бросился в ее гущу. Выхватил зверька из самой собачьей пасти, за что был основательно покусан. Отец тогда в качестве лечения всыпал ему плетей, чтобы был поумнее. Но ласку Николка все-таки спас и выходил, кормя из блюдечка молоком. Он уже думал, что она так и останется жить у него в доме, но как только ранки затянулись, ласка исчезла.
Николка погрустил, попечалился, но недолго. Через пару месяцев он встретил на берегу Званки девочку. Он даже иногда думал, будто бы ласка ему ее и привела. Так они стали дружить. Но дружили странно — только тут, на берегах речки. Откуда была эта девочка, куда она уходила и откуда приходила, Николка не задумывался. Он знал только, что если сесть у сосны на краю обрыва, зажмурить глаза и загадать, чтобы она пришла, то девочка непременно появлялась. Но зажмуривать глаза нужно было сильно-сильно, чтобы появились красные круги. По-другому не получалось.
Силин усмехнулся невольно и попробовал зажмурить глаза, как тогда, в детстве. Начал было, а потом мысленно одернул себя. Вот здоровый дурень! Заветной сосны давно уже не было. Пока Силин был, как новик, в своем первом походе, берег подмыло, и сосна рухнула вниз. Он еще застал торчащий из воды корень. Как руки тонущего, высунутые на поверхность в тщетной мольбе о спасении. Потом и их не стало. Снесло по весне, очередным ледоходом. Таким, как сейчас.
Силин застыл в задумчивости. Вокруг был снег, под ногами гудела ледяная река, а перед его взором на миг появились глаза. Яркие, чистого голубого цвета. Но в то же время теплые, полные нежности… А может, любви… И тут он провалился в голубой, бездонный омут. Сердце зажалось в груди, защемило от нежной сладкой тоски. Почему? Ну почему не она… Почему Анна? Зачем он согласился… И тут видение, если оно было, вмиг растаяло, растопилось. Как будто и не было его. Не было этих глаз. Остался снег, уже почерневший на солнце. И грохот ледохода под ногами.
За спиной послышался какой-то легкий звук. Он терялся на фоне гула реки, но Силин его услышал. Как будто царапанье острых коготков по коре. Хрш-хрш. Силин резко обернулся. Прислушался. Черт. Показалось. Он сделал только один шаг в сторону от берега, как снежный гребень, на котором он только что стоял, с грохотом рухнул вниз.
