К вечеру три всадника приблизились к заброшенной в Шекскинских лесах деревне. Казавшиеся бесконечными еловые леса закончились. Вместо них по сторонам дороги торчали низкие скрюченные березы. Тихомир ехал впереди, по чуть заметной среди пожухлой травы гати. Кочки, кривые стволы скрученных берез, почерневшие, как от пожара, остовы мертвых сосен. Пройдя через небольшую рощицу, дорога резко повернула вправо. И тут все три всадника разом остановились. С небольшого бугра были видны все окрестности. Гать, прямая как стрела, вела через огромное болото. Тонкая линия, рассекающая зелено-коричневое море. Поросшие редким лесом берега терялись в вечернем тумане. А перед путниками, на холме, стояла, освещенная лучами заходящего солнца, деревня. Дедов остров.
— Ну что, я намет здесь поставлю?
Не дожидаясь ответа, Тихомир вылез из седла и стал развязывать притороченный сзади баул с палаткой.
— Да зачем, Тишка? В деревне заночуем.
— Барин шутит?
— С чего это?
— Да в деревне уж сто лет никто не живет. А сами знаете, как в таких местах ночевать. Чего и кого там только нет.
Тихомир сплюнул и добавил веско:
— Вот то-то и оно!
Посчитав, что разговор закончен, Тихомир еще раз дернул за веревку.
— Стой! — голос Силина звучал требовательно и властно. — А чья это земля будет?
— Та, — Тихомир махнул в сторону черных поникших домов, — ваша. А здесь, — он топнул ногой, — монастырская.
Он помолчал, а потом добавил, подразумевая, что это важно:
— Не Феровопонтого, Белозерского монастыря-то…
Силин усмехнулся. Повернулся в седле к молчавшему Василю.
— Вот так дело. Он думает, что я, Николка Силин, сын боярский и поручик гусарский, буду ночевать не на своей вотчине, а под монастырским кустом.
— Тебе, пан Николка, только вирши писать. Сын боярский и поручик гусарский…
Василь усмехнулся беззлобно, потом чуть опустился в седле и легонько ткнул Тихомира рукоятью плети.
— Смотри, никто не живет там, говоришь.
Все обернулись в сторону деревни. В окне одного из крайних домов загорелся свет.
— Ходь за мной!
Силин легко тронул бока коню, и через пару шагов ноги жеребца зашлепали по воде, покрывавшей гать сверху. Василь тронулся за ним. Тихомир с досадой затянул мешки на седле, три раза перекрестился и тяжело залез в седло.
Дом, так манивший себя теплым уютным огоньком, путники нашли не скоро. Издалека казалось, что он стоит на краю деревни. Только дорога к нему, если и была, то давно уже поросла быльем. Тут и там проезду мешали бревна от разрушенных строений, основания давно сгнивших столбов, поваленные заборы, не видимые в лежащей спутанной траве. Чтобы не покалечить коней, всадники спешились и пошли в поводу.
Путники обогнули дом, от которого осталась одна стена, и остановились. Огонек, маячивший уже совсем близко, пропал. Тихомир растерянно закрутил головой.
— Да как же… Так ведь…
Василь молча указал плеткой, которую держал в руке, куда-то направо. Точно. Огонек светил там. Ярко и четко.
— Пошли.
Силин махнул рукой. Все трое двинулись вперед. Спустились в небольшой овражек. Пересечь его не получилось. На противоположной стороне, среди колючих кустов, виднелись остатки забора. Идущий первым Тихомир взял правее и, когда вышел из низины, снова остановился.
— Да чтоб тебя!
Силин подошел к нему. Тихомир нервно вздрогнул и ткнул рукой в сторону.
— Как же так… вот ведь опять слева.
— Давайте я пойду впереди.
Не дожидаясь ответа, Василь обогнул стоящих перед ним попутчиков и вышел вперед. Неторопливо достал из седельной сумки небольшой пузырек, вылил несколько капель на руку и скинул их на дорогу перед собой. Молча убрал пузырек обратно, протер лицо оставшейся влагой. Обернулся и широко улыбнулся, увидев озадаченные лица Силина и Тихомира.
— Что? Вода святая… Идемте!
Ничего не сказав, Силин двинулся за ним. Тихомир замыкал процессию. Идти в конце ему явно не нравилось, но обогнать Силина он не решился. Зато старался от него не отставать, время от времени нервно оглядываясь за спину. Обогнули еще пару домов, потом спустились в очередной дол. Силин уже пожалел о своем решении искать ночлег в деревне, но тут яростный лай собак обозначил, что они, наконец, пришли на место.
Два здоровенных пса, больше похожие на волков, скалили пасти через редкие слеги забора. Тихомир громко позвал хозяина, но никто не отвечал. Он несколько раз крикнул, но его слова тонули в собачьем лае. Из дома никто не выходил. Если бы не отблеск из окна, выходившего на другую сторону, можно было подумать, что внутри никого нет. Тихомир начал терять голос, а Силин — терпение. Вдруг за их спиной раздался пистолетный выстрел. Собаки шарахнулись от забора, поджав хвосты. Силин резко обернулся. За ним стоял улыбавшийся Василь с дымящимся пистолем в руках. Силин уже собрался бросить ему что-то резкое, как за забором громко скрипнула дверь, и полоска света упала на двор.
— Кто там?
Женский голос звучал спокойно и уверенно.
Тихомир было начал говорить:
— Госпо…
Но тут Силин зажал ему рот и продолжил:
— Господь привел нас сюда. Паломники мы. Ехали в монастырь, сбились с дороги…
