Задерживаться в Ёгне Силин больше не хотел. Как только дороги немного подсохли и стали проездными после весенней распутицы, Силин дал распоряжение готовиться к отъезду в новую вотчину, на Шабанову гору. Сборы были быстрые, расставание — спорым. Анна даже на дорожку с ним не присела. Так и не вышла из своей спальни, сказавшись больной. После стычки Силина с Савелием вместе они не спали. Будить дочь Силин не стал. Перед самым выходом из дома заскочил к кормилице. Только приоткрыл дверь и услышал, как сорокалетняя старушка причитает у иконы:
— Подите, Бог с вами, благослови, Господи,
На всех путях, дороженьках,
Пресвятая Богородица, спаси и сохрани
От всяких напастей, от злых людей,
От воинских боев, от судов,
От гроз, от пожаров, от болезней,
Спаси, сохрани, Господи!
От этой искренней, наивной молитвы Силину стало так грустно, что он тихо затворил дверь и вышел, не попрощавшись. Не на войну же…
Двор усадьбы был пустой. Груженых подвод, еще вечером теснившихся у сарая, уже не было. Собаки устали лаять и лежали на траве, около тына. Небольшой караван, под началом Василя, ушел еще затемно. Только следы колес в грязи, да оброненный кем-то и втоптанный в землю кушак. Силин запрыгнул на подведенного отроком коня. Одним махом осушил поднесенную Потапом стременную. Эх, залетная! Дал Баяну в бока и выскочил со двора, лихо пронесся по улице, среди домов дворни и боевых холопов. Собаки тут же сорвались с места и громким лаем просились провожать уезжающего хозяина Ёгны. В домах уже начали топить печи, и густой дым стелился из дымовых окошек по-черному. Разгоняя серые клубы, Силин пронесся мимо уже поделенных на грядки огородов, выскочил за околицу и проскакал среди зазеленевших, засеянных еще с осени полей.
Родная Ёгна осталась позади. Силин резко осадил коня. Справа от дороги виднелась небольшая березовая роща. Почки деревьев набухли и местами дали первые, едва заметные листочки. Силин спешился и направился в сторону деревьев по примятой прошлогодней траве. Каждый раз, отправляясь в поход, он посещал это место. И хотя ехал он сейчас не на войну, а в свою новую вотчину, что-то потянуло Силина остановиться, сойти с коня и подойти к березкам.
Он остановился у первых деревьев. Как же все изменилось всего за несколько лет! Силин немного растерянно огляделся, затем шагнул было вправо. Сделал еще пару шагов, засомневался и снова остановился. Нет, не туда. Точно. Вернулся назад, взял теперь уже влево. Через десяток шагов, у обугленного молнией ствола, свернул вглубь рощи. Где-то здесь!
Силин огляделся. Залома нигде не было видно. Силин не был особо суеверным, но в этот момент под сердцем похолодело. Лет десять назад, перед его первым боевым походом, он пришел сюда с родителями. Мать пригнула к земле вершину небольшой березки. Сделала залом, связав ветви с травой у корня. Так часто делали, провожая мужчин на войну. Как оберег, защиту ратнику. Если дерево выживало — значит, и тот, на кого ставили этот оберег, вернется домой живым. А если нет… Нет, значит, нет. От своей судьбы не уйдешь.
Силин еще раз огляделся. Сделал несколько неуверенных шагов. Да вот же! Силин невольно охнул. Береза была сломана почти у основания. Даже не сломана — кто-то надрубил ствол топором, а потом свалил его вниз. Ствол почти лежал на земле, скрытый подросшим кустарником. Держался только на кусочке коры. Силин присел, провел рукой по коре мертвого дерева. Коснулся места сруба. Били пару раз. Рука была нетвердая, неуверенная. Мужчина бы перерубил тонкий ствол одним махом.
Силин тяжело вздохнул. Кто-то ведь специально срубил березу с заломом. Не побоялся навлечь на себя лихо. Обычно такие деревья не то что рубить, трогать боялись. Из посторонних никто ведь не знал, зачем и кто сделал залом. А таким образом и колдуны свои дела справляли. И горе было тому, кто рискнул тронуть такую березу. Силин сжал зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки. Чему быть, того не миновать, ничего не поделаешь. Все мы умрем. Вопрос только — раньше или позже.
Силин выдохнул и выпрямился. Но что-то необычное бросилось ему в глаза. Он быстро наклонился, торопясь раздвинул рукой спутанную пожухлую траву. И тут же облегченно выдохнул. У самого корня от ствола тянулся вверх живой отросток. На нем уже зеленела пара листочков, а остальные почки должны были вот-вот раскрыться. Силин осторожно провел рукой по нежным листочкам. Так-то лучше. Жива, значит, береза! Силин снова выпрямился. Уже уверенно и спокойно. Постоял немного в задумчивости, не отрывая взгляда от тоненькой веточки. Пора. Резко развернулся и решительно зашагал к коню. Привычно запрыгнул в седло, лихо свистнул и погнал Баяна догонять караван.
