— Воля твоя. Значится, так. Обоз должен выйти днем, как полагается. На телегах, с охраной. Мешки загрузим. Все честь по чести. Его ты и поведешь. Возьмешь свой десяток. Может, еще и от Серого пару человек. Со сброей, пистолями и мушкетами. Пойдешь прямо по тракту.
Панкрат прищурился.
— Только рухляди в нем не будет. Я ее сам повезу. По-тихому. Лиходеи, да воры нынче больно резвые. Обоз не спрячешь — они о нем узнают. Если нападут, кто знает, сколько их будет. Может, с десятком твоим и не сдюжим.
Десятник стоял молча. Лицо Панкрата еще имело недовольное выражение, но возражать он не спешил.
— У воров глаза и уши везде. О нас они по-любому узнают. Поэтому идти будете только днем. Заночуете в постоялом дворе Яганово. Там и караул есть, но забор, считай, как палисад. А там уж до Щексны рукой подать. Думаю, — тут Тихомир сказал с нажимом, — ума у них хватит на тракте не напасть? А? Ну а если нападут, то и бросить пустышку не жалко. Отступите да и все. Главное — самим уберечься.
Панкрат тяжело выдохнул.
— Ты садись, Панкрат, в ногах правды нет.
Тихомир повторил приглашение как мог дружелюбнее. Десятник бросил на Тихомира недоверчивый взгляд, но все-таки сел на лавку, стоявшую около стола. Откашлялся в кулак.
— Резон есть. Спорить не буду, — Панкрат снова откашлялся. — А сам-то не боишься? Одному-то?
— Боязно, что скрывать, — кивнул Тихомир. — Но сам посуди, так лучше будет.
Панкрат помолчал. Затем сжал зубы, покачал головой и только потом согласно кивнул.
— Будь по-твоему. Пойду людей собирать да шум подымать!
Он развернулся и пошел к выходу.
— Ты, Тихомир, парень неплохой. Жаль будет, если что не так пойдет. Может, все-таки обозом пойдем? Отобьемся, если что. Парни все боевые, стреляные. Чай, воры, не ляхи — справимся!
Тихомир усмехнулся.
— Спасибо на добром слове.
Все шло, как он задумал. Пока обоз с охраной будет неторопливо собираться, привлекая к себе внимание, он сам, без лишнего шума, отправится в путь еще до рассвета. Без охраны, без свидетелей. Так будет вернее.
Но был у него еще и свой интерес. Жена Тихомира, Марфа, после их долгих стараний и беспрестанных молитв наконец забеременела. За две недели до отъезда Силина Тихомир отправил ее в Горицкий монастырь воздать благодарность за будущее дитя. А сейчас решил самолично забрать ее и отвезти в Щексну, прикупить гостинцев да одежки. Крюк был немалый, но дорога езжая и спокойная. Паломников в монастырь почти не трогали, так что лишние версты были даже для дела на руку. Никому и в голову не должно прийти, что кто-то из Шабановой Горы ценный груз через монастырь повезет. Забрав Марфу, Тихомир рассчитывал пройти правым берегом Щексны и перехватить обоз на подъезде к городу. Был бы в Шабановой Горе Силин, Тихомир даже не заикнулся бы ему о своем плане. Но в его отсутствие управляющий действительно чувствовал себя почти полноправным хозяином и мог сделать все по-своему.
Сорок верст, отделяющих Шабанову Гору от монастыря, Тихомир проехал спокойно и не спеша. Приехал засветло и без спешки расположился в странноприимном доме. Успел сходить в монастырь и уладить дела с Марфой. Утром, после службы, забрал жену и вот теперь они вместе готовились к отъезду. Марфа хлопотала у телеги, размещая поудобнее свои вещи, а Тихомир пошел к монастырской экономке прикупить овса, побаловать коня. В овсе ему отказали, но и это не испортило Тихомиру хорошего настроя. Бог с ним, с овсом. Зато пока все идет по плану. До монастыря добрался, Марфа с ним, до Щексны осталось не больше двадцати верст…
— Тихомир… Тихомир!
Тихомир удивленно закрутил головой, не понимая, кто его зовет. Ранним утром двор Горицкого монастыря был пуст. Черная маковка новопостроенного Воскресенского собора не отражала солнечных лучей. Только на побеленном известью барабане, под самым куполом, появились красноватые всполохи восходящего солнца.
— Тихомир!
Высокий худощавый инок появился из тени лестницы, ведущей в нижний теплый храм. Тихомир удивленно присвистнул, тут же осознал свою ошибку и быстро перекрестился. Вот кого не ожидал он увидеть в женской обители, так это брата Иону из мужского Кирилловского монастыря.
— Отец Иона! А как это вы…?
— А вот так, — монах, казалось, был рад произведенному эффекту. — Я-то по делам, а ты-то как тут оказался?
Тихомир потупил взгляд, не зная, как лучше ответить, но Иона продолжил сам:
— А… погодь, погодь… Марфа в тЯже? Зачали, значит! Здесь у матушек сейчас?
— Ну да! Не зря молились. Вот решила заехать, отблагодарить. Ей-то сюда нельзя. Она там, — он кивнул в сторону стены. — Я-то вот уже с матушкой-экономкой закончил. А теперь уж и ехать надо…
— Значит, молились хорошо, раз Господь услышал, — Иона похлопал Тихомира по плечу. — Давненько ты к нам в Кириллов не захаживал.
— Да, отче. Дела все, суета…
— Ну, суета — это и есть жизнь ваша мирская. Не тужи…
Монах ободряюще похлопал Тихомира по плечу.
— Ты же на подворье идешь? Давай провожу.
