Как только Силин заключил в свои объятия Настю, дурные мысли исчезли сами собой.
— Тятенька, тятенька приехал.
Анна встретила мужа сдержанно, если не холодно. Обнялись-поцеловались, соблюдая дистанцию и приличия.
Быстро стемнело. Баню топить не стали. Силин смыл дорожную пыль просто в кадке с теплой водой. Вышел уже в домашнем. Обновленный и довольный. Подозвал Настю. Вытащил из седельной сумки небольшой деревянный короб.
— Посмотри, что я тебе привез.
Силин поднял крышку коробки. Внутри, среди деревянной стружки, лежало настоящее чудо. Кукла. Непростая. Настоящей фряжской работы. Из далекого Крулевца. Круглое фарфоровое лицо, большие нарисованные глаза, настоящие кудри, взбитые в высокую прическу с маленькой блестящей диадемой. Яркое атласное платьице, из-под которого выглядывали изящные туфельки.
Настя замерла. Она никогда в жизни не видела ничего подобного.
— Бери, не бойся. Это тебе.
Силин вынул куклу из короба. Стряхнул на пол застрявшие в волосах стружки. Присел. Протянул куклу Насте. Та подошла. Осторожно. Чтобы не вспугнуть. Как будто боялась, что чудо исчезнет. Пропадет так же неожиданно, как появилось. Остановилась перед отцом. Несмело протянула руку. Легко дотронулась пальцем до куклы, убеждаясь, что это происходит на самом деле. И тут же отдернула руку. Под мягкой тканью было неожиданно твердое тело. Деревянное.
— Не бойся, Настенька.
Силин потянул куклу за руку. Та послушно согнула руку в шарнире и помахала Насте ручкой.
— Привет. Ну… бери, смелее! Не бойся.
Настя благоговейно приняла куклу из рук отца. Не веря своему счастью, она держала ее на вытянутых руках. Потом быстро прижала ее к себе, развернулась и побежала в свою комнату. В дверях спохватилась, обернулась, счастливо улыбаясь.
— Спасибо, тятенька! Спасибо.
Силин улыбнулся ей в ответ и махнул рукой. Беги-беги. Отрадушка, его единственная. Настя выбежала, пронеслась по коридору, вихрем ворвалась в свою комнатку.
— Беляна, Беляночка… смотри!
Вытянула руки с куклой вперед, чуть подняв ее над головой.
— Смотри…
Насте никто не ответил. В комнате никого не было. Кроватка, лавка у окна, сундучок с одеждой, шкатулка с безделицами. И никого больше.
— Беляночка, ты где?
— Здесь! Что разоралась!
Голос Беляночки был неожиданно грубым и злым. Настя испуганно обернулась. Беляна стояла в углу, сложив на груди руки.
— Променяла меня на фарфоровую болванку!
Настя улыбнулась, но Беляна была серьезна.
— Да нет, ты что. Мы же подружки. Давай с ней вместе поиграем.
Беляна насупилась, и в этот момент по коридору послышались тяжелые мужские шаги.
Силин зашел в комнату. Остановился в дверях. Подаренная кукла сидела на кровати среди подушек. Рядом с ней была простая кукла-вязанка из лоскутов и соломы.
— Беляночка, это теперь наша Фрязинка.
Силин замер в недоумении. Настя говорила не куклам, а куда-то в сторону. Как будто обращаясь к кому-то невидимому, стоящему в углу.
— Ты что, егоза, убежала?
Настя обернулась на голос.
— Тятенька, конечно, понравилась! И мне, и Беляночке. Правда, Беляночка? Ну вот видишь!
Настя снова обернулась в угол. Силин опешил. Настя смотрела в пространство перед собой и разговаривала с невидимым собеседником. Просто в пространство перед собой. Тряпичная кукла была на кровати, и она обращалась явно не к ней. В горле у Силина стало вмиг сухо. Он хотел что-то сказать дочери, но голос сорвался. Он откашлялся, подошел к Насте, обнял ее за плечи и сказал как можно ласковее:
— Ты с кем говоришь, доченька?
Настя улыбнулась:
— Это моя подружка, Беляночка, — Настя ткнула руку в пустоту, — А это мой тятенька любимый.
Настя обернулась и порывисто обняла отца. Силин обнял ее в ответ, а сам взволнованно посмотрел за плечо дочери. Там, конечно, никого не было. Только соломенная кукла на кровати. Рваный залатанный сарафан, аккуратно расчесанные выцветшие волосы, давно поблекшие нарисованные глаза. Стараясь сохранять спокойствие, Силин спросил:
— Настенька. Это же куклу твою зовут Беляна?
— Да нет, тятенька. Это подружка моя. Она… она не совсем кукла. Ну, то есть была кукла… А теперь подружка. Она со мной играет. Она и прясть умеет, и вышивать меня научила. Вот, смотри.
Настя высвободилась из объятий, подошла к сундучку, порылась в нем и вытащила незаконченный платок на пяльцах. Отдала в руки отцу. Силин удивленно рассматривал кусок ткани, испещренный диковинными орнаментами. Работа была тонкая, явно недетская. Только местами были грубые стежки, видимо, принадлежавшие Насте. Силин задумчиво провел пальцами по нитям.
— Это ты сама сделала?
Настя кивнула. Силин молчал, подбирая слова.
— А эту твою Беляну кто-то еще видит?
— Нет, — Настя грустно замотала головой, — никто не видит.
Силин машинально повертел в руках пяльце, потом передал его дочери. Та бережно прижала его к груди. Где-то захлопали двери, зашелестели торопливые шаги. В комнату заглянула Параська.
— Барин. Я тебя обыскалась. Когда обед прикажешь подавать? Стынет все, а никто не идет!
Силин от неожиданности оторопел.
— Подожди, а Анна… хозяйка?
— А хозяйка болеют, немощь у нее. К вам, говорит, идти.
— Хорошо, сейчас… подожди.
