Когда я вошел, мне показалось, что они спорили. Паоло тут же вскочил.
— Наконец! — вскричал он. — Наконец хоть кто-то вразумит мою сестрицу!
Я перевел взгляд с одного на другую. В отличие от многих братьев и сестер эти редко ссорились. Они слишком много пережили за свою короткую жизнь, чтобы позволить себе ссоры по пустякам. Их гармонию могло разрушить только что-то очень серьезное.
Паоло подвел меня к стулу.
— Садись! А я только что рассказывал Элизабетте о том, как планирую потратить дядины деньги. Мы нашли целую кучу денег у него под кроватью. Он прятал их, старый скупердяй!
— Дядя вовсе не был скупым, Паоло! Он был бережлив и осторожен, вот и все, — возразила брату Элизабетта. — Если бы он был, как ты выражаешься, скупердяем, так не приютил бы нас, не кормил бы, не одевал.
— Он не давал мне денег, когда я у него просил! — стоял на своем Паоло.
— Просто он считал, что ты потратишь их на всякую ерунду, — спокойно произнесла Элизабетта. — А отложенные деньги были нужны для уплаты налогов за землю.
— Здесь достаточно денег для того, чтобы я создал собственный отряд! — возбужденно продолжал Паоло. — Я могу стать капитаном кондотьеров и вступить во французскую армию. Французы собираются воевать с Папой. А ведь я потерял семью из-за Папы, из-за его экспансии. Теперь у меня есть возможность хоть как-то помешать планам папства!
— Папа Римский — наместник Христа на земле, — сдержанно напомнила Элизабетта. — Нельзя идти против его желаний.
— А король Людовик объявил, что Папа — лишь духовный глава и не имеет права вмешиваться в мирские дела!
— Королю Людовику выгодно вывести из игры единственного человека, способного объединить Италию, — сказал я, процитировав замечание Фелипе.
Но Паоло уже нашел, на что направить свой гнев и как избыть свое горе.
— Я уже все продумал! На эти деньги я куплю оружие и найму солдат. Меня будут знать как кондотьера дель Орте.
— Мы будем носить черные туники с красной перевязью от плеча до талии. По этим красным лентам нас будут узнавать и бояться. Наш отряд так и будет называться: «Красные ленты». Смотри, Маттео! Я уже купил материал и попросил Элизабетту сшить нам перевязи.
Действительно, на столе перед Элизабеттой лежали ножницы и рулон темно-красной шелковой материи. Элизабетта беспомощно развела руками.
— И кто же вступит в твой отряд? — спросил я Паоло.
Он перегнулся через стол и схватил меня за руки.
— Разумеется, ты будешь первым, Маттео! Ведь это то, чего мы всегда хотели! Это то, в чем мы поклялись там, на горе в Мельте. Помнишь? Отцовский меч по-прежнему у меня, и я буду носить его на боку и никогда с ним не расставаться! Мой отряд будет воевать против папских армий. Только так я смогу отомстить! А ты будешь моим заместителем, моим верным лейтенантом!
Я взглянул на Элизабетту. Она не ответила, лишь опустила глаза, чтобы избежать моего взгляда. Невольно я обратил внимание на ее прическу — аккуратные косы, тщательно уложенные сзади на шее.
— Мне надо отлучиться по хозяйству. У меня дела. Как поговоришь с Элизабеттой, зайди ко мне, поглядишь, что я уже приготовил.
Паоло поднялся из-за стола и вышел.
В комнате воцарилась тишина.
Потом я сказал:
— Ты могла отказать ему.
Она подняла глаза:
— Как я могла? Он пережил такое страшное унижение в Переле. Оно чуть не убило его. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы он погиб там, рядом с отцом.
— Но ведь это ваш отец приказал ему спрятаться!
— Наверное, отец надеялся, что те люди пощадят его жену и детей.
— Но они оказались жестокими и беспринципными бандитами.
— Да, Маттео. И мы оба с тобой знаем это.
От этих слов у меня сжалось сердце. Что она имела в виду, говоря: «Мы оба с тобой знаем это»? Я посмотрел на нее, но она отвела взгляд и уставилась в окно.
— Отсюда видны вершины гор. Вон там, далеко-далеко! — тихо произнесла она. — Не знаю, те ли это горы, что мы видели из нашего дома в Переле, или нет.
Будущее так пугало ее, что мысли ее невольно уносились в детство, ища в нем опору.
— Не знаю, что со мной будет, — продолжала она. — Паоло уже наделал кучу долгов под залог недвижимости. Это хорошее имение, но ему нужен рачительный хозяин.
— Многие мужчины идут наемниками в войска или на службу к какому-нибудь знатному господину, — осторожно заметил я.
— Да, но это не та жизнь, которую хотели бы для Паоло наши родители. Сельский труд тяжел, но достаточно выгоден… — произнесла Элизабетта упавшим голосом.
Она понимала, что Паоло никогда не согласится вести жизнь простого крестьянина.
Я сделал еще одну попытку.
— Можно заниматься и тем и этим. Во Флоренции по совету Никколо Макиавелли создали гражданскую армию, милицию, которую набирает, вооружает и финансирует государство. Это кажется мне вполне разумным. Ведь в такой армии человек служит не только ради корыстного интереса.
— Ха! — усмехнулась Элизабетта. — Посмотрим, что произойдет с этой армией в деле! Что сможет противопоставить войско, набранное из крестьян, ремесленников и торговцев, тем хорошо вымуштрованным солдатам, у кого в голове нет ничего, кроме убийства!
