Тогда тоже была осень. Царивший в стране террор и бесчинства солдат наводили такой страх на сельских жителей, что они не знали, у кого из сильных мира сего искать защиты. Все эти годы земля, предназначенная для того, чтобы кормить бедных, служила ареной сражений и политических распрей. Мой хозяин был прав, сокрушаясь о том, какой ужасной будет цена войны. Но, продвигаясь дальше на юг, мы видели все больше и больше садовых деревьев, сгибающихся под тяжестью плодов, и не было никакого сомнения в том, что в более спокойных местах люди продолжали жить своей собственной жизнью, создавая запасы для приближающейся зимы.
В деревнях, подобных той, в которой жила когда-то семья дель Орте, они надеялись избежать ужасов войны и пережить смутное время.
Должно быть, подобные мысли теснились и в голове Паоло, когда он подъехал ко мне со словами:
— Приближаемся к Переле, Маттео.
— Знаю, — ответил я. И инстинктивно понял, какими будут его следующие слова.
— Хотел бы туда заехать.
Я промолчал. Что, полагаю, было не очень вежливо. И он вынужден был прямо спросить меня:
— Поедешь со мной?
— Но зачем? Что там делать?
Он с удивлением посмотрел на меня.
— Да ничего. — И, помолчав, добавил: — Что ж, понимаю, почему ты колеблешься. Думаешь, я захочу вышвырнуть оттуда того, кто поселился там вместо отца?
Я опять ничего не ответил. Не знал, что и думать о его решении посетить место, где он провел детство. Понимал лишь, что меня самого идея возвращения в Перелу совсем не прельщает.
Мы оставили наших людей в харчевне, недалеко от главной дороги. Паоло хорошо заплатил хозяину за еду и вино и строго-настрого наказал своим солдатам не приставать к служанкам. Мы оставили их там со спокойной душой: по большей части это были хорошие парни вроде Стефано и Федерико, вступившие в отряд с надеждой на славу и удачу и радовавшиеся тому, что освобождены от изнурительного крестьянского труда, да еще и осенью, в самое напряженное время года.
Мы с Паоло галопом поскакали к тому месту, где сливались две реки и где мы должны были пересечь мост, за которым начиналась дорога в Перелу. Вверх по этой дороге мы двинулись более медленным шагом. Я заметил, что Паоло то и дело поглядывает на ущелье. Никто из нас не произносил ни слова.
Мы оба знали, что в округе обитает множество диких животных и, конечно, за столько лет останки его матери и братишки не могли уцелеть. Признаюсь, что испытал некоторое облегчение, когда увидел, что крепость пришла в полное запустение. Стены были обрушены, ворота сняты — скорее всего, использованы на дрова. Местные жители наверняка растащили весь строительный камень и, без сомнения, унесли все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Вход в крепость был открыт и свободен. Мы проехали под аркой и оказались во дворе.
И тут у меня сердце сжалось от страха.
Между двух столбов был раскинут потрепанный шатер, а у погасшего костра сидела, съежившись, старая цыганка.
Я тут же повернул коня:
— Я здесь не останусь.
К моему удивлению, Паоло сразу согласился со мной:
— И мне здесь больше нечего делать.
Он огляделся по сторонам. Окна и двери были сняты, а с крыши исчезла почти вся черепица. Дом был открыт небесам и ветрам.
— Зачем тревожить бедную женщину, если она нашла себе здесь укрытие на зиму?
Вернувшись на главную дорогу, мы сделали приличный марш-бросок вперед, чтобы соединиться с Шарлем д'Анвиллем и французской легкой кавалерией.
Французский командир привел свой полк к Болонье. Он надеялся без труда отобрать город. Всем было известно, что Папа тяжело болен, и все знали, что жители Болоньи с радостью примут помощь французов, для того чтобы восстановить власть бывшего правителя. Они предпочитали подчиняться кому-нибудь из семейства Бентивольо, а вовсе не наместнику, присланному Святым Отцом. Но, прибыв туда, мы выяснили, что все вновь переменилось, и не в лучшую сторону. Папа встал с постели, покинул Рим и приехал в Болонью, чтобы поднять дух своих войск. Он был готов не только отразить штурм города, но и развить свой успех. Теперь, заручившись поддержкой Венеции, Папа не видел причин, по которым он не мог победить Феррару и низложить правившее там семейство д'Эсте.
Присутствие Папы в Болонье сразу изменило ситуацию. Погода, как нарочно, испортилась, наступили холода, и во французских войсках началось брожение. Зимой, когда папские войска будут праздновать Рождество в Болонье, французские солдаты хотели бы оказаться не в голом поле под стенами города, а где-нибудь на теплых квартирах. Потом прибыли гонцы, сообщившие о том, что венецианцы отправили армию на помощь Папе. Так что ко времени нашего прибытия французы собирались уже оставить свои позиции.
Паоло страшно расстроился. Он так ждал какого-нибудь действия и верил в сказки о том, что Болонья будет взята с легкостью. Он пообещал нашим людям, что они примут участие в серьезном сражении и вернутся домой к празднику Крещения, нагруженные драгоценными камнями и прочими трофеями.
Даже Шарль выглядел понурым.
