— Это то, что случилось с венецианцами при Аньяделло, — сказал он. — Необходимо твердое командование, иначе мы начнем отступать, как они, и вынуждены будем при своем отходе принять бой.
Мы присоединились к легкой кавалерии Шарля и начали отходить на север вместе с французскими войсками. Папские армии объединились со своими союзниками и ринулись за нами в погоню.
Цель у Папы была совершенно определенной. Он намеревался полностью уничтожить Феррару. Он хотел, чтобы власть Папского государства простиралась от Рима до самых границ Венеции. Но маленькая Феррара сопротивлялась этому намерению. Когда Папа узнал, что французы помогают герцогу Альфонсо, его знаменитая вспыльчивость проявила себя: он кричал, что превратит Феррару в пустыню и камня на камне от нее не оставит. Он лучше увидит город в руинах, чем допустит переход его в руки французов.
Шарль рассказал нам, что Папа направил в Феррару послов и передал свою угрозу. Но герцог и герцогиня только рассмеялись в лицо послам. Они показали одному из послов свои фортификации и артиллерию, а герцог похлопал по стволу пушки и сказал:
— Я использую вот это, чтобы послать ответ вашему Святому Отцу!
Посол поспешил удалиться, испугавшись, что герцог прикажет расстрелять его из этой пушки.
Эту и подобные истории рассказывали солдаты у ночных походных костров. Неизвестно, была ли в них вообще хоть толика правды. Говорили, что Лукреция так околдовала папского гонфалоньера Франческо Гонзагу, что он предложил ей и ее детям свободный и безопасный проезд на случай, если она решит покинуть Феррару. Шарль знал от своего дяди, который был двоюродным братом самого короля, что французские шпионы перехватили письма, касавшиеся этого предмета. Но Лукреция не покинула свое герцогство. Более того, она осталась в Ферраре, чтобы поддержать жителей.
Суровой зимой, когда все города вокруг Феррары уже были завоеваны, герцогиня со своими придворными дамами выезжала на феррарские улицы. Разодетая в пух и прах, чтобы жители города могли хорошенько ее разглядеть, герцогиня Лукреция подавала милостыню бедным и раздавала конфеты детям. Население города черпало уверенность в ее спокойствии и стойкости.
В ноябре и декабре папские армии подошли ближе. Они захватили Сассуоло, а потом Конкордию — города, связанные союзом с Феррарой. Казалось, ничто не могло остановить их продвижение. К Рождеству папские войска разбили лагерь всего в тридцати милях к западу от Феррары, и «Красные ленты» были отправлены на помощь осажденному Папой городку под названием Мирандола.
В начале января 1511 года мы прибыли в лагерь легкой кавалерии Шарля и утром следующего дня получили возможность хорошенько рассмотреть расположение противника.
Мы заметили среди прочих палаток папскую, со штандартом с изображением двух перекрещенных ключей. Папский штандарт развевался на ветру в окружении синих и желтых знамен швейцарской гвардии.
— Это хитрость, — сообщил нам Шарль. — Разведчики докладывают нам, что Папа спит в грубой хижине, для того чтобы солдаты видели, что он переносит превратности зимней кампании вместе с ними.
— Он подает им хороший пример, — заметил я. — Люди пойдут на смерть за такого командира.
— Он уже не в силах сидеть верхом, — ответил на это Шарль. — Возможно, он спасет нас всех от беды, если скоро умрет.
— Лучше бы он погиб от острия моего меча! — воскликнул Паоло.
— У него геморрой. Поэтому любое острие причинит ему неудобство, — съязвил Шарль, вызвав всеобщий взрыв смеха.
Но неукротимый Папа всем на изумление выздоровел. И хотя все еще был не в состоянии ездить верхом, он настоял на том, чтобы его отнесли на поле боя в паланкине и он смог бы наблюдать осаду Мирандолы лично.
Мы ждали. Нам было поручено держать фланг, но выступать мы должны были только в том случае, если противник сам начнет атаку.
Вдоль вражеских линий туда и сюда сновали разведчики.
И вот в середине января настало утро, когда нам было приказано приготовиться к бою. Войска противника прибывали и прибывали.
Наконец появился верховой гонец. Он высоко держал в руке какое-то сообщение и громко кричал:
— Они наступают! Они наступают!
Шарль подбежал к нам с Паоло и пожал наши руки:
— Да хранит вас Бог!
На лице его читалось напряжение. Он был сильно взволнован предстоящим сражением.
Я тоже был возбужден. Но это возбуждение походило на дурное предчувствие. У меня сводило кишки, и хотелось бежать. «Неужели я трус?» — думал я.
В нашем лагере прозвучал сигнал к бою и ударили барабаны.
Задача «Красных лент» заключалась в том, чтобы изматывать пехоту противника со своей стороны. Атакуя его фланг, мы должны были отводить огонь от города. В случае пролома стены это дало бы защитникам время для залатывания дыры.
