Няня, поблагодарив госпожу, встала с кресла и вышла из комнаты. Через двор она удалилась в ту часть дома, где жили слуги.
Хозяин посмотрел на меня.
— Маттео, — медленно произнес он, — мне нужна александрийская белая. Будь любезен, сходи за ней в мастерскую.
Я уставился на него. В мои обязанности входил уход за кистями и красками, и я относился к этому очень серьезно.
Он знал, что у него под рукой предостаточно александрийской белой. Со своего места я отчетливо видел, что краски еще много. Я уже открыл рот, чтобы сказать об этом, но он продолжал:
— Мне нужна свежая краска, только что приготовленная. Но особенно не торопись. Я жду тебя не раньше чем через час.
Я поклонился и вышел.
Итак, у меня был час свободного времени. Шагая в город через Сан-Лоренцо, я размышлял о том, чем бы лучше заняться. Я мог направиться прямо в тайную мастерскую при монастыре.
Даже если Зороастро не понадобится моя помощь, хорошо будет просто полюбоваться его работой. Но денек выдался чудесный, и мне хотелось побыть на улице.
Кроме того, я чувствовал, что в моем сознании что-то происходит. То, что начиналось как настоящая мука, постепенно, незаметно для меня самого превратилось в нечто совсем иное. После того как алфавит и множество простых слов угнездились в моем сознании и стали частью моей повседневной жизни, я начал получать удовольствие от процесса чтения.
Сначала я читал по слогам. Но потом мои спотыкающиеся фразы стали более уверенными. Теперь, спускаясь к Арно по Корсо, я разглядывал афиши и объявления на стенах и выискивал в них уже известные мне слова. Я делал это каждый день, и с каждым днем число узнаваемых слов возрастало.
Писец находился на своем обычном месте у Понте Веккьо.
Когда он узнал, что Фелипе дал мне качественную бумагу, которой я мог расплатиться за занятия, он согласился учить меня все то время, что я буду свободен от своих обязанностей. Фелипе, очень занятый и реставрацией фрески, и ублажением флорентийского Совета, согласился на эту сделку.
Писец неплохо заработал еще на самом первом листе бумаги, который я принес ему перед Рождеством и Крещением.
Изображение волхвов и красивая подпись под ним выглядели на хорошей бумаге так великолепно, что покупатели были готовы хорошо заплатить за это. Теперь старик лучше питался и мог покупать дрова для очага в комнате, которую снимал.
— Привет, Маттео! — сказал он, не поднимая головы, когда я приблизился.
Для его возраста у него был отличный слух, и он так прочно обосновался на своем месте у башни, что люди порой воспринимали его как часть этого строения и совсем не замечали его присутствия. Так он собирал обрывки информации, подслушивая чужие разговоры, и передавал их другим за выпивку и кусок хлеба. Когда я теперь думаю об этом, мне кажется, что в те трудные времена для него, возможно, это был единственный способ не умереть с голоду.
А я знал, что такое голод. Ведь не так уж много времени прошло с той зимы, когда перед лицом голодной смерти я тоже согласился на воровство. А этот мой поступок повлек за собой по крайней мере одну смерть — священника, которого Сандино забил насмерть своей дубинкой.
Я присел рядом с писцом и в ожидании, пока он закончит выводить какой-то текст, достал книжку, подаренную мне донной Лизой.
— Ну, как далеко ты продвинулся? — спросил меня писец.
— Дошел до четвертой страницы. И там есть четыре слова, которых я не знаю.
— Тогда читай с самого начала, — сказал писец. — А я послушаю.
— «В одной далекой стране жил-был дракон, — медленно прочел я. — Этот дракон был свирепым чудовищем с длинным-предлинным хвостом. У него были огромные красные крылья и тело, покрытое чешуей. Открывая свою страшную пасть, он извергал огонь и издавал страшное рычание. На лапах у него были острые когти, и он убивал всех, кто попадался ему на пути».
В книге, которую подарила мне донна Лиза, рассказывалась история победы святого Георгия над драконом. Это был первый в моей жизни рассказ, изложенный в письменном виде и составленный из слов, которые я понимал и мог прочесть.
— «Этот дракон жил в болоте недалеко от одного города.
— Жители города кормили его, посылая ему каждый день по две овцы. Тем они спасали свой город от разрушения, а себя — от гибели. Но настал день, когда в городе не осталось ни одной овцы. И не осталось вообще никакой пищи. Жителям города пришлось отправлять к дракону своих детей, одного за другим».
Я остановился, чтобы перевести дыхание.
— Не торопись, Маттео!
— Но я хочу узнать, что случилось с детьми.
Писец рассмеялся:
— Ты это узнаешь. Продолжай!
Я продолжал по складам, спотыкаясь, одолевая трудные слова с помощью своего учителя:
