Пытки над пленником продолжались долго.
Я был свидетелем, по меньшей мере, десятка мелькавших перед глазами дней.
Толстый индус наслаждался каждым моментом своих деяний. Словно обезумевший, мерзкий художник, создающий своё самое изощрённое произведение, он методично, с филигранной точностью, вырывал из пленника куски плоти, выжигал раны раскалённым железом, ломал кости и снова давал им срастаться с помощью магии.
Только для того, чтобы начать всё заново.
Сознание Артура то и дело отключалось — и тогда пыточную поглощал туман. Затем он рассеивался, всё начиналось заново — и так по бесконечному кругу.
Индус всегда возвращал своего пленника к реальности, вливая в тело жертвы всё новые и новые порции магической энергии.
В какие-то моменты Артур прекращал чувствовать боль и страх — я видел это по его опустошённому взгляду и отсутствии какой-либо реакции на пытки, но…
Индус всегда придумывал что-то новое.
Откровенно признаться — даже я, повидавший на своём веку немало мерзостей, кривился от развлечений хозяина замка.
В том, кто он такой, я ничуть не сомневался — индус любил поболтать о незначительных вещах, и я узнал о нём и его пристрастия какое-то количество… Подробностей.
Но в один из дней он пришёл в пыточную не один. Дверь открылась, и следом за индусом в комнату вошёл ещё один человек. И увидев его, я скрипнул зубами.
Он был одет в строгий, тёмно-синий костюм «тройку», а его лицо скрывал густой туман, сквозь который невозможно было разглядеть черты.
Я был уверен, что это тот самый, о котором мне рассказывал Вальтер! Тот самый, который послал ко мне превращённого в скудное подобие пожирателя загадочный тип, устроивший мне «проверку».
— Так вот какой у тебя источник… Любопытно…
— С вечным сырьём, ха-ха! Так-то, прийа атхити…
— С сырьём, которое постоянно нужно искать.
— В нашем мире нет недостатка в людях.
— Но магов меньше, чем простых смертных.
— Они тоже подходят. Просто… Их нужно больше, ха-ха-ха!
Толстяк рассмеялся, и его живот заколыхался под одеждами.
Человек с туманным лицом подошёл к пленнику и небрежно поднял его изувеченное лицо за подбородок, внимательно посмотрел несчастному в глаза.
— Этот долго не протянет.
— Его хватит ещё на пару дней. Я умею растягивать удовольствие, прийа атхити.
— Как и я.
— Он тебя чем-то заинтересовал? — тут же прищурил свои поросячьи глазки хозяин замка, — Вижу, что так!
— Не буду скрывать, в нём ещё осталось кое-что, что я могу использовать. Быть может, ты уступишь его мне?
— Мне это неинтересно, прийа атхити.
— А если я предложу хорошую цену?
— Хм… — индус прищурился, — Что ж… Богатств у меня хватает, но хорошее зрелище всегда услада для моих глаз… Может, мы и сговоримся…
— Что ты хочешь за него?
— Крови.
— Боюсь, моя слишком ценна, чтобы я её раздавал направо и налево, — мне показалось, что человек с туманным лицом усмехнулся.
— Можешь заплатить и чужой… Если хватит сил.
— Хочешь, чтобы я разделал кого-то из твоих пленников?
— О, это было бы слишком скучно! У меня есть идея получше…
— Я слушаю.
— Сразись с моим лучшим воином. Доставь мне удовольствие зреть, насколько вы, северные варвары, сильны. Без магии, без фокусов нашей семьи — я их почувствую. Только сталь, сила и навыки. Победишь — и можешь забирать этот кусок мяса. Проиграешь — станешь моим трофеем. Обещаю, я помещу тебя в родовую усыпальницу, честь по чести. Мне будет приятно, что такой бхакшак упокоится рядом с моими предками!
— Занятно… — человек с туманны лицом скрестил руки на груди, — Что ж, я не против поразмяться.
— Отлично!
— Только убери этого человека в камеру на время схватки. И пусть её окна выходят туда, где мы будем сражаться.
Индус снова рассмеялся.
— Любишь внимание, да? Хорошо, хорошо… Мне не сложно угодить тебе, прийа атхити…
— Благодарю.
Снова туман — и мы уже в другом месте.
Узкий каменный мешок с невысоким потолком, брошенной на пол соломой, словно подстилка для скота, вонючим ведром, из которого несло нечистотами, и крохотным зарешетчатым окошком, за которым сиял яркий солнечный свет.
Истерзанный, обожжённый Артур с выдраными из тела кусками плоти лежал на соломе и стонал, на улице слышались крики. Бросив на пленника сочувственный взгляд, я подошёл к окну и… Не увидел за ним ничего, кроме серой хмари.
М-да… Удивляться нечему — это же воспоминания бедолаги, а всё, что он видит — это его камера…
— Вставай, мужик! — попросил я, прекрасно осознавая, что Артур меня не услышит.
Но посмотреть на схватку с участием «туманоликого'страсть как хотелось! Если он — тот, кто меня 'пасёт» — следовало узнать о нём как можно больше!
К счастью, под крики, доносившиеся снаружи, Артур застонал, и попробовал встать на трясущиеся ноги. На пятой попытке, держась за стеночку, ему удалось это сделать. Ещё с десяток минут несчастный пленник кое-как добирался до окошка, и оказавшись рядом с ним, выглянул наружу одним уцелевшим взглядом.
Я же только этого и ждал — и тут же оказался рядом, выглядывая у него из-за плеча.
