Отточив владение энергией на коротких дистанциях до идеала, он сформировал продолжение руки из энергии и потянулся к сумке. Когда видишь такое впервые, можно подумать, что рука аппера растягивается раза в полтора, а её окончание становится гибким, будто резина. Удар заостренной силой по дну сумки, подставленный в нужное место рюкзак и вуаля! Содержимое из сумочки вываливается в рюкзак. Мужик отчитывает пацана за чрезмерную настойчивость, тот извиняется, вешает рюкзак на плечо и отваливает. Чисто сработано.
– Стоять!..
Я вовремя прикрыл рот Соколовой, повернул её к себе, посмотрел в хлопающие от удивления глазки.
– Так ты его только спугнёшь.
– Муму-му-мумуму!
– Звони, если отстанешь, – сказал я и отпустил руку.
– Где отстану?
– Мне откуда знать? – ответил я и рванул за карманником.
Вокзальную площадь я пересек быстрым шагом и сократил расстояние между воришкой метров до пятидесяти. Потом у того, видимо, сыграла чуйка, он развернулся и уставился прямо на меня. Я сделал вид, будто ничего необычного не происходит, и пошел дальше, замедлив шаг. Он всё понял. Пискнули кеды, а из-за спины донеслось Дианино:
– Оставайся на месте!
Ага, конечно. Один из тех, кто послушается обника на вокзальной площади.
Побежали.
Вокзал остался позади, следом промелькнуло административное здание и заброшенный зал ожидания. С улицы он свернул к железнодорожным путям.
Прилично расходуя силу, я его нагонял. Ноги буквально отстреливали от асфальта и несли меня вперед. Но силы заканчивались. Мой уже привычный почти бесконечный запас сил, теперь не пополнялся. Извержения силы происходили в критических ситуациях, на всплесках эмоций или боли. Теперь же я гнался за воришкой и почти ничего не чувствовал. Откровенно скажем, мне было плевать на него. Вперед меня несли интерес и спортивная злость. В конце концов я уже больше месяца числился сотрудником ОБНИС. Пора было закрыть свое первое дело.
Он свернул перед пешеходным мостом и побежал вдоль путей. Его запас сил тоже заканчивался, тем более после трюка с растянутой рукой. Такая концентрация требует огромных ресурсов. Он всё еще не оказался в моих лапах только потому, что хорошо знал местность и неожиданно для меня петлял, прячась то за брошенными контейнерами, то за будками, то за кустами.
Спустя пару минут мы оказались в глубокой промке. Людей почти не встретишь. Он переметнулся на другую сторону путей перед поездом. Неплохой трюк, но слишком предсказуемый, чтобы я к нему не подготовился.
Машинист чуть не содрал с меня кожу оглушающим гудком и едва не проделал дырку в своей голове, крутя пальцем у виска.
– Работает ОБНИС!
Карманник протиснулся между плит, я – за ним. Дыхание к тому времени участилось, а ноги стали тяжелыми.
Может его с богом? В конце концов, кто знает в каких обстоятельствах он оказался?
– Туда! – крикнула Соколова, протискиваясь между плит.
– Ушел, кажется.
– Вон! – крикнула она и показала пальцем.
– А, точно – я упер руки в бока.
По моим прикидкам сержант Соколова должна была отстать ещё на вокзальной площади.
– Я побегу справа, а ты давай за ним!
– Конечно-конечно, – сказал я, глядя на раскачивающуюся косичку и стройные ноги.
Инициатива делает это с инициатором. Беги теперь!
Воришка оторвался метров на сто пятьдесят. Если я не догнал его, когда был свежим, то сейчас мои шансы заметно снизились. Нужно было действовать умнее. Я побежал вдоль забора, пока не приметил вытянутое здание. Судя по валяющимся неподалеку колесным парам и распиленным вагонам, это был заброшенный ремонтный цех.
Толкнувшись от бетонного блока, я взлетел на крышу вагона. Три шага по мнущемуся железу, и я на втором этаже. Осколки стекла, удар плечом о бетонный пол и стертый локоть придали мне сил. Всплеск в груди подогрел интерес.
Охота продолжается.
Через двести метров я вбежал по лестнице на третий этаж, выбил плечом деревянную дверь. Переход был захламлен. Мне пришлось пробиваться через столы, коробки с запчастями и стеллажи. Подталкиваемый силой, я разметал их по сторонам и приметил четвертую лестницу, ведущую на крышу.
Карманник привык обставлять преследователей в тесных закоулках на знакомой местности. Едва ли он подозревал, что кто-то будет смотреть на него с высоты. Я заметил его в сотне метров. Он перешел на быстрый шаг и оглядывался перед каждым поворотом. Добыча у него в рюкзаке, хвост скинут. Намечался отличный день, если бы не рухнувший на него с высоты четвертого этажа курсант ОБНИС Майоров Никита.
Глухой удар, под нашими телами прогнулась земля. Я сел и посмотрел, как карманник стонет и скручивается, будто придавленная гусеница.
– У тебя есть право хранить молчание. – сказал я. – Все, что ты скажешь может быть использовано против тебя…
