– Они хотят ответа? Мести? Ну тогда скажи им, что скоро они получат этого обника. Вопросы о том, чтобы его вычеркнули из системы и принесли нам на блюдечке, ведутся на самом верху, – Ксан показал пальцем в потолок. – На САМОМ верху.
– Я вас понял, господин.
– Уходи!
– Всего доброго.
Джинг покинул комнату, а Ксан развалился на диване, прижал шар к лицу. Пламя вырвалось сквозь щели, облизало кожу.
Дракон поел. Дракон хочет играть.
Шел третий час ночи. Шумякин допил третью кружку кофе, положил телефон на стол.
Четвертое «нет» подряд. Плохо. Очень плохо.
С Коломиным он разобрался, хоть и получилось некрасиво. Шумякин поломал доверительные отношения, но вопрос закрыл. Он сделал свой выбор, теперь в его мире не существовало оттенков серого, все делилось на черное и белое. Он либо тащит Майоров до конца, либо тонет вместе с ним. Последствия, перспективы, планы на будущее… Шумякин хреначит по минному полю без миноискателя с закрытыми глазами. Выбор тут небольшой.
Коломина он приструнил. Тот, конечно, не сам придумал слить Майорова, чтобы закрыть вопрос с Сынами Си, но идею выдал за свою. Реальный джек-пот. Одним движением снимаешь с себя все проблемы, находишь козла отпущения в виде Скора и отделываешься только одной сопутствующей жертвой в лице Майорова Никиты.
К счастью, Шумякин был поумнее Коломина и предугадал этот вариант заранее. По экстренной закупке он вызвал в больницу лекаря третьего ранга и перерасходовал бюджет отделения одной подписью. Теперь Коломин оставит Майорова в штате, иначе ему нечего будет предъявить в отдел бюджетирования на годовой балансовой комиссии.
Вот только проблема не решилась. Все как будто сговорились. Вот уже полночи Шумякин через своих людей выходил на более или менее проверенные каналы в центре и отовсюду слышал одно и то же. Майорову не давали защиту. Майорова сливали.
Шумякин обладал властью в рамках своего отделения и мог влиять на местные решения, но вопрос Майорова решался слишком высоко. Разговоры велись за такими дверями, к которым Шумякина и на километр не подпустят. Шумякину лишь оставалось вычеркивать имена из блокнота тех, кто хоть как-то мог помочь.
Он не мог повлиять на переговоры, но должен был что-то сделать. Придумать ответ, решение, разгадку, найти ключ. Самые громкие рты страны сегодня произносили имя Майорова и решали его судьбу, а он находился здесь – в своей квартире. Если ничего не сделать, то всё закончится.
К пятому часу подполковник присел рядом с розеткой, чтобы зарядить телефон, и отключился. Проснулся он в десятом часу от звонка дежурного. Шумякин послал того к Курочкину, а сам умылся и сел на диван, чтобы переосмыслить придуманное. Может, ему это приснилось, а может он придумал спросонья, но кое-что вырисовывалось.
Часовая стрелка клонилась к десяти. Если наверху всё решили, то в одиннадцать боссы в центре обсудят это на планерке, к двенадцати спустят в районные, а к часу Сыны Си получат карт-бланш. Времени в обрез.
Шумякин вылетел из квартиры, попутно набирая номер:
– Годзилыч, здарова, это Шумякин! Поднимай спецназ! Три машины через час возле отделения! Некогда объяснять!
… … …
Если не считать того казуса с близкой кончиной вокзального воришки, то в целом свое первое дело я закрыл на ура. Карманника мы поймали с поличным, быстро нашли пострадавшую. Она опознала подозреваемого, дала показания – дело в шляпе. Сержант Соколова любезно согласилась заполнить протокол. Мне оставалось лишь пожинать лавры в виде уважительных взглядов сослуживцев.
Впрочем, столь замечательный и солнечный день мне испортили. Возвращаясь из кофейни с двумя кружками для себя и Соколовой, я наткнулся на троих очень похожих друг на друга ребят азиатской внешности. Китайцы стояли у входа в отделение и провожали меня взглядами.
Посчитав, что слава о моем подвиге разнеслась слишком быстро и охватила даже национальные меньшинства нашего города, я не принял это близко к сердцу. Но затем мне позвонила Наташа и сказала, что ко мне в гости заходили ещё два китайца. Искали меня, чтобы поговорить. А одному из них так не терпелось со мной увидеться, что он остался на лестничной площадке и вот уже полтора часа ждал моего возвращения.
Сыны Си пасли меня и Наташу. Такие новости спровоцировали несколько последовательных силовых вспышек. Я был готов сорваться и поехать к дому, чтобы отвадить оттуда настойчивых друзей, но вовремя совладал с эмоциями.
Они только этого и ждали. Хотели спровоцировать меня, вывести на драку, чтобы в последующем выставить это как наполовину несчастный случай. Так они сняли бы с себя прямую ответственность. Играть в их игру я не собирался. В конце концов, из объяснений Шумякина я понял, что если Сыны Си захотят, то устроят полноценную войну против целого ОБИНС. Если бы они хотели сделать что-то плохое с Наташей, то уже сделали бы. Сейчас они замерли в ожидании. Где-то велись разговоры, решающие мою судьбу, а я о них даже не догадывался.
