Засранец не дал мне закончить киношную фразу. Он выгнулся, сформировал клинок на вытянутой руке, полоснул меня по груди. Сил у него осталось немного, да и контузия давала о себе знать, если бы он поднял руку повыше и напрягся – вместо царапины на груди и разорванной кофты все могло закончиться перерезанным горлом. Я ударил воришку справой. Тот отлетел на метр, перегруппировался, вскочил на ноги, ломанулся дальше.
Живучий, зараза.
Стоять. Я словил его за шлейку рюкзака. Тот потянул на себя. Мы замерли в перетягивании каната. Бросай рюкзак и беги, дебил! Нет? Ну как знаешь.
Мысленно я посчитал до трех, рванул на себя, приложился в бороду, схватил его за горло, прибил спиной к стене, дважды приложил головой о стену. Он поднял руку, но я тут же перехватил её и сжал.
Карманник дышал через раз. Он побелел, из носа потекла кровь, в глазах собрались слезы. Из-за полностью израсходованной силы его потряхивало.
В этот миг я ощутил свое превосходство. Нет, не в том плане, что я – крутой, а ты – грязь из-под ногтей. Силовое превосходство. Я сжимал его руку и чувствовал, что способен его заглушить. Кажется, и он в этот момент что-то. Страх потерять силу читался у него в глазах. Он задергался ещё сильнее, но его движения походили на предсмертные судороги. Он и сам больше не верил в свою способность сопротивляться.
Его рука похолодела, а затем вдруг стало горячей. Скопившаяся сила потекла в разряженное пространство моей руки. Я наливался силой, а карманник увядал и слабел.
Через пятнадцать секунд наполнение остановилось. Воришка к тому времени почти отключился. Если в нем и остались силы, то лишь едва заметные крохи. Теперь его нельзя было назвать даже рассеянным, не то что аппером со способностью. Он стал почти пехом. Пехом с остатками силы на уровне статистической погрешности.
Вот так это и работает.
Канал из его руки в мою напоминал трубу, и я должен был его перекрыть – самая сложная часть. Это и называется – наложить печать. Вспоминая наставления Скора, я отпустил часть энергии назад и задержал её на стыке. Теперь нужно было сфокусировать внимание и…
Раздались выстрелы. В полуметре от меня в забор прилетели две пули, нас осыпало бетонной крошкой. Потеряв фокус, я не удержал печать. Сила, точно из пробоины, почти мгновенно перетекла обратно в тело карманника.
– Отпусти его! – крикнула Соколова, подходя к нам с пистолетом в руках.
Упс. Я разжал руку. Карманник рухнул на землю, запутался ногами в проволоке. Его повело, он сполз в лужу отработанного машинного масла.
– Ты чуть его не убил!
Соколова вернула пистолет в кобуру, оттолкнула меня, нащупала у воришки пульс. Убедившись, что преступник будет жить, он вскочила и уставилась на меня:
– Совсем с ума сошел?! Ты чем думал, вообще?! Ты хотел его прикончить за украденный кошелёк?!
Мде. Пускай я преследовал совсем другие цели, но парнишка и в правду едва не умер. Только сила, которую я не смог удержать, его и спасла. Если бы у меня и получилось наложить печать, вряд ли её можно было бы назвать успешной. С таким же успехом пацану можно было прострелить голову. И ведь я этого почти не заметил. Охваченный властью над силой карманника, я чуть его не прикончил.
– Немного перестарался.
– Немного?!
Вор закашлялся. Сила вернулась в тело, помогла восстановиться. Его ноги по-прежнему лежали спутанными в проволоке, а рукав от кисти до плеча пропитался маслом. Он моргал, пытался вспомнить, что с ним произошло.
– А это что?!
Диана присела на колени, закатала рукав карманника. На правой руке у того остался обожженный отпечаток моей руки. След, состоящий из волдырей и запекшейся кожи, в котором явно различались пальцы и ладонь. Сама рука похудела в полтора раза, сквозь бледную полупрозрачную кожу виднелись синие и фиолетовые вены.
– Что это?! – Соколова уставилась на меня.
– Без понятия, – солгал я, поглаживая свою ладонь, целую и гладкую.
… … …
Джинг вошел в зал стрип-клуба и потер голову. Капельки, оставшиеся после дождя, осыпались на пол. Его интересовала в дверь с надписью: «Вход только для персонала». В руке он нес гремящую железом сумку «Фермерские продукты».
Он пошел через толпу мужиков с купюрами в руках. Чаще случайно, а иногда и ради забавы он толках мелких людишек. Достающие в лучшем случае ему до плеча, они извинялись, послушно кивали, освобождали проход.
Шоу с огнями, кольцами, пеной и мокрыми майками он видел по десять раз каждое. Сейчас он лишь отмечал взгляды охранников. Каждый был занят своим делом. Все как на подбор ростом сто девяносто плюс китайцы с отличной физ подготовкой и навыками боевки. При виде Джинга они опускали глаза в пол, кланялись, бормотали неразборчивое «Рад видеть вас, господин Джинг».
Он вошел в подсобку, протиснулся в тесном коридоре, приложил чип-карту к замку. Загорелся зеленый огонек, Джинг подумал:
«Однажды чип не сработает, загорится красный огонёк, это будет означать, что жить мне осталось несколько минут».
