Корнелия предпочла бы держаться от оборотня на некотором расстоянии, только Элион опять решила иначе и приноровилась идти вровень с неспешными змеиными извивами, даже вторую руку положила на чешую. Кажется, подружка не просто не боялась жуткого монстра, а чувствовала себя куда увереннее рядом с ним. Хотя… не такой уж он и жуткий, а на взгляд художницы-любительницы Эльки, успевшей к тому же привыкнуть к меридианской колоритной публике, наверняка даже красивый – на свой-то чудовищный манер. Даже не как приложение ко второй своей ипостаси, воплощающей ожившую мечту идиотки, а сам по себе. Корнелия не могла не признать, что есть в Седрике своеобразная гармония, то чувство завершенности, которое она всегда неплохо умела улавливать. Гармония красоты и уродства, сплавленных воедино в остром и резком, похожем на маску лице. Волосы еще эти – хоть вешайся от чернущей зависти! В сочетании с чешуйчатой кожей эта невообразимая копна струящихся шелковых волос должна была бы напоминать парик, но совсем не напоминала. А уж это умение подбирать именно те слова, которые нужны… не слишком-то приятно осознавать, что тобой манипулируют, но, если бы не змеелюд, Корнелия вряд ли вырвала бы свой разум из гармонии Леса, даже ради Элион.
– Седрик… спасибо.
– Не понимаю, о чем ты.
– Зачем, интересно, ты все это делаешь? – задумчиво, словно про себя, поинтересовалась Элион. – Заступаешься за меня перед князем, помогаешь сейчас…
– Я просто понял, что без этой кандидатки в дриады тебя просто отсюда не вытащу.
– И гидра не стала нас с Вилл есть из-за браслета, который ты мне дал.
– Какого браслета? – рассеянно переспросил Седрик. Девочка подняла руку, показывая серебряную змейку, обвивающую тонкое запястье. – А-а-а… я, честно говоря, давно о нем забыл. Знаешь, есть такая порода барахла, которое и выбросить жалко и пользы от него никакой, вот и этот браслет из этой оперы. А гидра, наверное, не так уж и хотела вас есть, они рыбой, в основном, питаются и предпочитают не связываться с людьми… это убедительно звучит?
– В смысле?
– Прикидываю, как буду объяснять эту историю господину, – заметно стушевавшись, змеелюд поскреб когтем подбородок.
Трудно было сказать, шутит он, или говорит серьезно.
– Что тебя держит у Фобоса, Седрик? При всех этих разговорах насчет отрезания языка и сдирания шкуры, мне показалось, тебя больше всего напугала угроза увольнения.
– Солнышко, язык у меня новый быстро отрастает – ехиднее прежнего, хотя с князем у меня обычно получается его придерживать. У оборотней любые раны самоизлечиваются, стоит раз сменить ипостась, ну, конечно, если не от серебряного оружия. А новую работу искать, когда прежняя всем устраивает, как-то неохота.
– Возможно, ты и прав, – Элион поймала одну из белокурых прядей змеелюда и попыталась накрутить на палец, но волосы легко выскользнули из руки. Наверное, это и имеет в виду реклама, когда болтает о “шелковых волосах”! Не шелковистых, а именно – шелковых! Даже практически подметая пол, у них как-то получалось не путаться и не пачкаться.
– Седрик, а зачем вы носите такие длинные волосы? – не выдержала Корнелия. Как-то странно было переходить с обращения “этот” в третьем лице на вежливое “вы”. – Это же неудобно, когда вы … ну…
– Ползаю? – Седрик усмехнулся. – Не знаю, мне так больше нравится. Слышала поговорку, что ручные животные всегда похожи на хозяина?
– Вы же не животное.
– А кто? Спорный вопрос… Да и люди довольно часто неосознанно подражают любому лидеру, разве нет? Если, конечно, речь об истинном лидере. Даже в большей, пожалуй, мере. В природе у змей нет иерархии и вожаков, так что это, скорее всего, инициатива моей человеческой половины Сознания.
- Кстати, я вспомнил… про Оруби, – чуть замедлив движение, Седрик задумчиво уставился вверх, на плотные кроны, словно в надежде рассмотреть сквозь них небо. – Ведь это ей самой было плохо и неуютно в чужом мире, но сильные духом люди терпеть не могут себе в таком сознаваться. Кажется, в какой-то момент я и вправду решил, что она сможет стать новой госпожой.
И как ему вообще удается «вспоминать» произошедшее с человеческой стороной, отделенной от змеиной сути?
Корнелия неопределенно пожала плечами. Все, как она теперь поняла, жили не в своем мире и не своей жизнью - и не важно, где они родились. Если только сам мир не родился для них, как… как тот, в который она, разобравшись с новыми проблемами, быть может, еще сумеет вернуться.
– Признаться, я обо всем, что вы сейчас говорили, думала. Кстати, понимаю, это был комплимент, но я бы не хотела, чтобы меня сравнивали ни с Нериссой, ни с принцем.
