Сквозь жемчужно-серую пелену проступала прелестная картинка: утопающая в цветах лесная опушка, окруженная исполинскими деревьями, в закрывающих небо кронах которых играли миллионы солнечных зайчиков, окрашивающих все вокруг в золотисто-изумрудный цвет. Причем растения, похоже, никак не могли определиться со временем года, поэтому цвели всеми: и осенними, и весенними, и летними – цветами одновременно! Темные северные ели стояли увитые тропическими лианами и разукрашенные яркими орхидеями, словно собрались в довершение этой путаницы, праздновать Рождество. Разноцветные гривки осок, лиловые свечи ирисов, завитки папоротника… Засмотревшись на все это безумное великолепие, Корнелия, как-то иначе представлявшая себе Хаос, не удержала равновесие и растянулась на траве, при этом ухитрившись не сломать и не помять ни одного цветка: сплошной ковер расступился, словно вода. Шелковистая невысокая трава, словно мохнатый ковер, сделала падение максимально мягким. Сперва была мысль моментально вскочить и оглядеться, но не получилось. Не получилось, как не всегда получалось темным холодным ноябрьским утром быстро заставить себя вылезти из-под одеяла. Куда-то идти… зачем? Зачем, если здесь и сейчас так хорошо и уютно?
На силу воли Корнелия не жаловалась. И, в отличие от, например, Ирмы, даже в такие темные и холодные ноябрьские утра приходила в школу вовремя, причем не бегая, как ошпаренная, с расческой в одной руке и надкушенным бутербродом – в другой, не бывало такого, чтобы она не успевала привести себя в порядок. Но встать сразу все равно не получилось. Слишком уж комфортно было лежать на мягком травяном ковре и таращиться в золотящиеся изумрудные кроны, наблюдать, как совсем рядом, почти касаясь лица, пролетают непуганые бабочки, похожие на ожившие лепестки фантастических цветов. Слишком здесь хорошо. Зачем еще куда-то?
Остальных не было видно, хотя Корнелия смутно помнила, что не она одна провалилась в серую воронку. Все туда нырнули, Элион, кажется, пыталась ее за руку удержать, но пальцы выскользнули. Элион…
Солнечная лужайка у искрящегося озера. Две девчонки лет шести: одна золотоволосая, похожая на дорогую фарфоровую куклу, другая маленькая, с тонкими русыми косичками и огромными серыми глазищами – сидя на траве, плетут венки. Элион плетет из одних цветов, Корнелия догадалась добавлять траву и листья, ее венок получился пышнее и красивее. Огромные глаза подружки рассматривают ее с завистливым восхищением.
– Неля, ты похожа на дриаду. Может ты правда – дриада? Из Волшебного Леса?
– Вряд ли. Я даже в волшебство не верю, это ты у нас, прямо из стишка: “как эльф, украденный людьми и выросший с людьми”!
– Если бы. Я бы не отказалась жить в сказке! Все время мне кажется, что я живу… какой-то не своей жизнью. Как будто свалилась откуда-то и должна терпеть. С тобой не бывало такого?
– Настоящая жизнь не хуже и ничуть не скучнее!
– Просто ты сама не скучная. Не то, что я…
Воспоминания постепенно не то, чтобы таяли, а словно бы прозрачными становились. Неважными. Несущественными. Вроде сна, который, хотя и врезался в память, всерьез его не воспринимаешь. Всерьез был только Лес, всегда был только он, величественное спокойствие, неторопливое, но верное движение вверх, к небу и солнцу, но без отрыва от почвы, без сумасбродства. Спокойствие и благополучие, стабильность и уверенность.
“А ведь я сказала Элион неправду. Я стремилась сюда. Всю свою жизнь я неосознанно чувствовала себя частичкой далекого Волшебного Леса! Потерявшейся частичкой, словно сухой лист, унесенный ветром далеко-далеко от дерева! Все было не так остро, как у Эли, чуждой нашему миру не только душой, но и сознанием… но было!”
Корнелия повзрослела, как она считала, гораздо раньше сверстниц. А повзрослеть – означало принять правила игры того мира, в котором живешь, а не искать давным-давно потерянную сказку. Ее вполне устраивала та жизнь, те перспективы… превращение в Стражницу – в героиню достойную какого-то детского комикса! – слегка спутала карты, но довольно скоро к Корнелии вернулась уверенность. Ей просто необходима была уверенность, иначе девочка бы просто сошла с ума. Горизонты мировосприятия расширились, но гармония была восстановлена настолько, насколько это вообще возможно.
Но разве это можно сравнить с гармонией Леса?! С абсолютной Гармонией?
– Корнелия…
Девушка открыла глаза. Хрупкое состояние полусна-полуяви было нарушено.
– Тш-ш, не нужно здесь суетиться, – тихо заметила она. Имя, хорошо знакомое имя, пришло не сразу. – Элион… Почему ты здесь?
Не то, чтобы Корнелия была не рада видеть подругу. Хорошо, что с остальными тоже все в порядке, но… Элион не была частью Леса. Инородное тело. Чужая.
– Я искала тебя… Корнелия, ты не должна здесь оставаться, это место… оно пожирает твою душу!
– Моя душа всегда была частью Леса. Жаль, что ты принадлежишь другой Вехе, я бы так хотела, чтобы ты осталась здесь вместе со мной.
– Но…
– Элион, разве ты, когда нашла свой, действительно свой мир, не сочла маловажным все, что было раньше?!
– Я… у меня не было выбора!
