Какое-то время Корнелия с отсутствующим видом смотрела даже не в глаза князю, а словно бы сквозь него, потом, ни звука не издав, словно задыхаясь, откинулась на спинку своего кресла. Мгновением спустя к ней, взвизгнув, присоединилась Тарани, вокруг которой свечение сжалось во множество черных мохнатых комочков на тонких лапках, облепивших Огненную чародейку с ног до головы.
– Комната с пауками! – негромко хмыкнул Фобос. – Вот до чего чрезмерное увлечение Достоевским может довести ранимую детскую психику.
Крылья Михаила обледенели, почти придавив его к мраморному полу своей тяжестью, Хай Лин оказалась заключена в медленно сжимающийся полупрозрачный шар, Бесс Грампер, слепо уставившись перед собой, с беззвучным хрипом сжимала обеими руками горло… Ирмы и Вилл в сгущающемся ледяном тумане Элион рассмотреть не успела, но понятно было, что и с ними ничего хорошего сейчас не творится.
В воцарившейся кромешной тишине Элион встала и, посмотрев на брата привычно робким взглядом огромных серых глаз, почти без размаха врезала ему кулаком по лицу – от неожиданности князь даже не попытался уклониться.
– Прекрати это!
– Я не могу. Ты же сама видела, что магия здесь моментально выходит из-под контроля. Ключ Разрушения активирован, а “прекратить это” можешь только ты – активировав ключ Созидания.
– Но я не…
– Знаешь и умеешь. Ты уже делала это. Сказать тебе, чего больше всего боится твоя подруга Корнелия?
– Ледяное озеро… Она едва не утонула тогда. Потом ей часто снились кошмары об этом…
– А почему она не утонула, ты можешь вспомнить? Ты ведь была вместе с ней, верно?
– Я была совсем маленькая и мало что помню… Мне тоже несколько раз снилось это озеро… потом – золотой свет.
– Это ты создала то сияние.
– Я ничего не делала…
– Ты всегда это умела. Будить надежду в душах…
– Почему же я этого не помнила?
– Магический потенциал, как правило, впервые проявляется в стрессовых ситуациях, – задумчиво рассматривающий себя в зеркале Фобос даже не обернулся. – на Землю проникает слишком мало дыхания Хаоса, чтобы в полной мере использовать там настоящую магию, однако в отдельных случаях такое вполне возможно.
– Князь, вы что – диссертацию пишете?!
Не дождавшись ответа, Элион, подошла к потерявшей сознание Корнелии и взяла ее за обе руки.
– Неужели хоть раз в жизни я спасла тебя, а не наоборот? – тихо спросила девочка, закрывая глаза и погружаясь в пучину их общего кошмара.
Им было лет по пять-шесть…кажется. В школу, во всяком случае, девочки тогда еще не ходили. Однако уже тогда Корнелия, случайно увидев по телевизору какой-то олимпийский чемпионат, без памяти влюбилась в фигурное катание и твердо решила посвятить себя этому чудесному спорту. Родители, уже тогда усвоившие, что если дочке что-то приходит в голову и крепко там оседает, спорить с Корнелией бесполезно, пообещали, что с сентября она пойдет в студию фигурного катания, но до сентября было еще больше полугода – зима только-только перевалила за середину. И странно было понимать, что кто-то может не проникнуться твоим восхищением: родители или лучшая подруга.
– Я, правда, очень за тебя рада, – Эля зябко поежилась, чуть ли не по самые глазищи спрятавшись в шарф: после долгой оттепели неожиданно ударил мороз. – но меня можешь даже не уговаривать! С моей – кхем! – природной грациозностью и редкостной везучестью такое дело даже сломанными ногами вряд ли обойдется!
– Ну почему ты всегда такая?.. Надо верить в свои силы, тогда все будет получаться! Это же так здорово!
За разговором подружки подошли к пушистому от недавно выпавшего снега берегу паркового озерца, после заморозков покрывшегося льдом. Разумеется, им строго-настрого было запрещено по этому льду ходить, но Корнелия с детства предпочитала все решать сама, поэтому, в отличие от тихони Элион, не особо радовала родителей послушанием. Иногда об этом все же приходилось жалеть…
Лед казался, да и был, пожалуй, достаточно прочным, чтобы выдержать вес шестилетней девочки. К тому же Корнелия далеко не впервые заходила на него. А уж Эле с ее-то цыплячьим весом опасаться было просто абсурдно!
– Неля, не надо…
– Ну, хватит! Тут нет ничего страшного, – Корнелия крутанулась на одной ноге и, потеряв равновесие, шлепнулась.
Такого унижения не успевший как следует окрепнуть после недавней оттепели лед уже не стерпел. Не успев даже испугаться, девочка врезалась в черную обжигающе-холодную воду. Рука, за которую ее поймала Элион, выскользнула из пушистой перчатки, оставшейся в руках подружки, и девочка с головой провалилась под воду.
– Неля!!!
Намокшая одежда стала невыносимо тяжелой, словно средневековые латы, и не давала даже пошевелиться стремительно коченеющим телом, не говоря уже о каких-то там попытках вынырнуть. Наверное, хладнокровие, обычно помогающее Корнелии в трудностях, теперь играло против нее: не было паники, призывающей бороться, бороться, пусть даже бессмысленно, а было трезвое осознание собственного бессилия, нарастающее с каждым мгновением.
