Василий поставил ведро у подъезда и прошелся вдоль дома по тротуару, сталкиваясь с соседями-собачниками. Некоторых он помнил еще с детства. Московский уютный дворик в старом районе города, зеленый летом, с детской площадкой в окружении пятиэтажек, даже теперь, когда деревья обнажены по-зимнему, а лужи покрываются коркой льда по ночам, казался все равно теплым, камерным, особенно в обрамлении череды светящихся окон. Егоров в который раз после возвращения в Москву из Ижевска испытал ощущение покоя, как бывает, когда после долгого путешествия возвращаешься домой.
Если бы не рутина. Она по созвучию как ртуть – из нее не выплывешь. Слепит своим однообразным амальгамовым покрытием, колышется в такт московским приливно-отливным пробкам – в центр и обратно, в спальные районы. И ничего более. На работе залысина шефа, поблескивая в свете рано включенной люстры из-за зимнего короткого дня, а поздно вечером кудряшки Вики, умиротворяющие в свете торшера, нависающего знаком вопроса над креслом, в котором любит сидеть жена после работы.
На какой-то недолгий момент хрущевку и их с Говоровым кабинет продуло сирийским ветерком, сухим, с привкусом горечи. Но он оказался таким мимолетным… Остались лишь горечь на губах и послевкусие приключений. Теперь пахло мокрым картоном и в большей степени подмоченной репутацией. И все-таки уже не так укачивало на волнах рутины.
«Красная крыса, красная крыса», – повторял про себя Егоров, пытаясь активировать свои познания в английском. Особыми лингвистическими способностями он не обладал, иначе бы, учитывая послужной список деда-генерала в нелегальной разведке, оказался бы где-нибудь за пределами нашей Родины.
«Рэд рат. Что это меняет? Красная крыса, она и в Африке… Погоди-ка…» – сам себя остановил Василий и торопливо достал мобильный из кармана.
– Ленечка, как ты?
Говоров посопел в трубку, то ли подбирая нормативную лексику, то ли куда-то торопился.
– Чего тебе? Говори!
– Не вредничай. Ты у нас ходячая энциклопедия. Наверняка ты уже поинтересовался… На каком языке было наше занимательное сообщение? – Вася спрашивал обтекаемо, чтобы не говорить о шифровке по телефону впрямую.
– На английском. Что-то нащупал? – оживился Леонид. – У меня пока ничего особенного. Завтра доложу.
– Тогда до завтра, – не стал вдаваться в подробности Василий.
«Значит, буквальный перевод. Расшифровали на английском и перевели. Если нет полноценного цельного текста, а только несколько слов, выдернутых из контекста, в таком случае переводили буквально. Это может быть названием ресторана или бара. Или прозвищем, псевдонимом агента…»
Егоров понесся скачками на третий этаж. Он ринулся было на кухню, но сообразил, что Валерка сейчас наверняка завис вместе с ноутбуком у себя в комнате.
– А ведро где? – раздался убийственный вопрос в спину от Вики. – Ты что, вместе с мусором его выкинул?
– Валерий, отклейся от компьютера и принеси мусорное ведро, я его около подъезда забыл, – Вася выгнал сына из-за письменного стола и примостился тут же, у Валерки в комнате, едва втиснув коленки под низкую столешницу. К тому же под ногами путался школьный рюкзак.
Егоров поискал подробный перевод словосочетания red rat. Не каждого слова в отдельности, а именно словосочетания или даже, возможно, фразеологизма, о котором он раньше не слышал.
Узнал, что есть такая музыкальная группа, песня. Его позабавило, что в разговорном rаt – это еще и «шпион», и «перебежчик», ну, собственно, как и в русском. «В точку!» – кивнул он своим мыслям. Но нигде не обнаружил перевод словосочетания.
«Нужен носитель языка. – Вася взглянул на часы. Почти десять. – Шеф окончил английскую спецшколу. Но его не насторожило это словосочетание. Значит, лучше обратиться к кому-то другому. Горюнов – лингвист, но первый у него арабский».
– Дед! – воскликнул Егоров и перебрался к городскому телефону, стоящему на высоком табурете около телевизора в спальне. У родителей в квартире уцелел еще дисковый телефон, и Вася из ностальгических соображений не захотел его менять на радиотелефон.
– Привет ветеранам невидимого фронта!
– Куда ты запропастился, бездельник? – раздался в трубке бодрый, чуть скрипучий голос с легким акцентом. – Мы еще твою медаль не обмыли.
– Тебе лишь бы выпить, – проворчал Вася. У них с дедом сложилась определенная манера общения. Она могла показаться фривольной со стороны пожилого родственника и хамской со стороны младшего. – Старый, ты ведь у нас толмач известный. Скажи-ка, что может означать red rat?
– Это твое alter ago? – хрюкнул от смеха дед. – Ну так-то, это «красная крыса». Смотря какой контекст.
– В том-то и дело, что нет контекста, – раздосадовано ответил Василий. – Дед, включай мозги.
– Было бы чего включать… Так-так…
Дед затих, и Вася, грешным делом, решил, что дед задремал у телефона. Но генерал вдруг сказал:
– Это «змея». Что-то вроде ужа. Забыл точное название.
– Что ж так? Старый ты склеротик, дедуля.
– Посмотрю на тебя в моем возрасте. Драть тебя, Васька, некому. Учил бы сам языки как следует.
