Василий помнил это чувство, когда работал в УФСБ по Удмуртской Республике на схожей должности. Только по экономической линии. В какой-то момент, когда узнал достаточно хорошо сотрудников оружейного концерна, ему стало казаться, что он все держит под контролем. Теперь, когда Егоров уже сталкивался с теми, кто вызрел на благодатной почве беспечности окружающих, он не был так уверен в том, что в больших коллективах, соприкасающихся так или иначе с гостайной, не найдется охотников поторговать секретами или просто болтунов.
– А что с ним не так? Почему он в сфере вашего внимания? Я должен что-то об этом знать?
Егоров покачал головой.
– Более того, у меня просьба, чтобы вы никак не проявляли к нему свой интерес, даже если у вас были запланированы какие-то мероприятия.
– Вас понял. – Теперь Волков выглядел как хулиган, которого уличили в том, что он переправил двойку на пятерку.
– Что ты предлагаешь? – Ермилов по мягкому ковру прошелся за спиной сидящего Василия пару раз. Остановился, задумчиво заложив руки за спину. И вдруг спросил не по делу: – А ты не увлекся возлияниями?
– Говоров? – уточнил Вася, подразумевая, что Леня его заложил.
– Я ведь не слепой! Твое кислое выражение лица говорит само за себя. Я не поборник трезвости. Но имей совесть! Только не говори, что это оперативная необходимость.
Ермилов опустил глаза, рассматривая узор на красно-коричневом ковре под ногами. Ему не нравилась роль моралиста, но как человек долга и педант он считал своей святой обязанностью «потрепать за чуб» молодого сотрудника. Вася не стал задавать риторический вопрос о том, как можно не пить в компании журналистов, представившись к тому же актером. Хотелось сказать: больше не буду, но испытывать терпение шефа он не рискнул.
Егоров предположил, что Ермилов наверняка в числе приглашенных к Горюнову на субботний вечер, и Вася начал предвкушать, как развлечется тем, что будет провожать каждую рюмку начальства укоряющим взглядом.
Однако шеф неожиданно нанес превентивный удар, поскольку его мысли, как оказалось, шли в том же направлении, что и у Егорова.
– Не понимаю, что Петр в тебе нашел, – ревниво заметил Ермилов, сверля взглядом белобрысый затылок оперативника. – Насколько мне известно, он тебя позвал в гости. С учетом твоих алкогольных фортелей убедительно прошу там не злоупотреблять.
– Мне кажется… – Вася встал, собираясь сообщить, что указывать в таких вопросах, мягко говоря, некорректно. Замешкался, подбирая слова.
– Да сядь ты! – Ермилов надавил ему на плечи. – Я же по-отечески. Ты у него был раньше?
Егоров покачал головой, чувствуя, как кровь прилила к лицу.
– Это не твоя хрущевка. Генеральские хоромы.
– Хоть его ведомство ценит хороших сотрудников!
– Закатай губу. Он погорел и вернулся в Москву. Турки знали его прежний адрес, вот начальство и устроило Петру переезд. Потому и расщедрилось. Скажи спасибо, что тебе родители квартиру отписали. А то куковал бы, как в Удмуртии, в служебной или, еще лучше, в семейной общаге.
Когда пришло понимание, что придется сидеть с большим начальством за одним столом, а там наверняка окажется еще и парочка каких-нибудь генералов, Вася пожалел, что согласился.
– Что ты предлагаешь? – снова повторил шеф, вернувшись к делу. – Хочешь потолковать с этим Юрием напрямую? Расспросить, про какие такие группы спецов, кочующих по воинским частям, он толковал? Раз он про это заговорил, то крепко задумывался о том, какими путями-дорожками добыть информацию. Нет, напрямую с ним говорить пока не стоит.
– Ну, может, и так. Я размышлял над тем, как бы продлить с ним знакомство. Позвонить и попросить о встрече. Скажем, продюсер или сценарист заинтересовались развитием этой «предательской» линии. Можно притащить и «сценариста». Говоров сойдет. Киношникам нужны военные консультанты. А Юрий, хоть и журналист, но все же военный. А с военными консультантами договариваться – это бегать по начальству с бумажками, затребовать разрешения. Начнется бюрократия.
– Если он как-то замешан, то раскусит твои подходы.
– Разрешите? – в дверь кабинета просунулся Говоров.
– Легок на помине. Вот и наш «сценарист», – Ермилов кивнул Леониду.
Говоров не стал задавать вопросов и тихонько сел под телевизором, висящим на стене.
– Я не верю в случайности. Листал агентурные сводки и так запросто вышел на человека, замешанного в нашем картонном деле, – засомневался вдруг Егоров. – Он, наверное, не тот, кто нам нужен. Что же, любой, кто рассуждает на тему предательства, сам нечист на руку? Нет. Все, о чем он говорил в пьяном виде, я примерил к нашему раскладу. Он – журналист. Воображение отменное, вы же знаете. Взять хотя бы вашу Меркулову. – Вася сделал вид, что не заметил, как недовольно поморщился Ермилов после слов «ваша Меркулова». – Наверняка Юрий обдумывал тему предательства, пытался препарировать этого ядовитого лягушонка в человечьем обличье, который тайны продает.
