– Ну как тебе сказать… «Продажная пресса» это, в общем, не про нас. И в большей степени не из-за поголовной порядочности, а потому что нет времени на подработки в других изданиях. Это не запрещается, материалы можно публиковать и на чужой территории, однако все в нашем редакционном портфеле – это ура-патриотизм. Чаще всего в этих рутинных работах мало искренней любви к Родине, а больше клише, типовых сюжетных ходов. Знаешь, как мы в большинстве случаев делаем фотопортрет каких-нибудь командиров, у которых берем интервью? Просим изобразить, как он разговаривает по телефону, читает документы, сидя за столом, или стоит перед строем. И все с зубодробильным выражением лица. В частях нас тоже принимают по штампованным стандартам. Столовка или полевая кухня, демонстрация библиотеки, тренажерного зала, самодеятельности, медчасти с милыми девушками, если таковые имеются, иногда дают пострелять на стрельбище, а как апофеоз – накрытый столик у командира или замполита, я имею в виду заместителя по личному составу. Ты в армии-то служил?
Вася смущенно развел руками, не давая им ни малейшего повода заподозрить в нем человека более серьезного и опытного, чем всего лишь неизвестный широкой публике актер, готовящийся к своей первой роли. Он не хотел, чтобы они задумывались над подоплекой заданных им вопросов.
– А в чем тогда может быть криминал? – настаивал на своем Егоров. – Скучная, рутинная работа, как я понимаю, уже давно никакого творчества. Просто пытаюсь себе представить, как бы я повел себя на месте такого уставшего от жизни человека. Служба надоела, одни и те же темы для репортажей и интервью. Нехватка денег. Неустроенность… Чем я могу заинтересовать кого бы то ни было, как бы поточнее выразиться, потенциального покупателя моих талантов?
– Да какие таланты! Были ли они? – толстяк снова поддернул рукава и подлил водки в стаканчики. – А если и были, то при такой работе исписались, дорогой ты мой. Вдрызг исписались. Если чего и продавать, то военные секреты.
К удивлению Василия, присутствующие не насторожились, не стали после этих слов торопливо прощаться, ссылаясь на неотложную работу в редакции, а только заржали.
Егорову словно железной теркой по затылку провели. Он решил не привлекать внимания и не бросаться сразу с расспросами. Поэтому предложил выпить за патриотизм.
Тут же на пороге возник дежурный редактор и снова пожелал всем здоровья, сопроводив этим тостом опрокинутую в рот рюмку водки. Услышав разговор про патриотизм, он захрустел соленым огурцом и добавил: «И за патриотизм!» – намереваясь выпить еще.
– Вадику больше не наливать, – распорядился Юрий. – А то нам самим придется заняться работой. Это не в моих планах.
Вадик пожал плечами, грустно сунул рюмку в нагрудный карман рубашки и ушел.
– Нет, ну все-таки, парни, чего делать-то? Если кроме шуток и кроме продажи секретов…
– Почему ты сбрасываешь со счетов торговлю военными секретами? – заинтересовался Юрий. Он не смотрел на Василия, прокручивая на столе пластиковый стаканчик. – Беспроигрышная тема для киношников. Просто-таки козырная.
– Ну хорошо, – вздохнул Вася, изображая, что ему не слишком интересно. – Но как на деле это осуществить? Вот, допустим, я военный журналист. Пускай я езжу по всей России по военным частям и различным объектам. Однако я же не наивный. Кто будет показывать журналистам, пусть и военным, какие-то тайны? А если журналист начнет лезть куда не надо, это мало того что вызовет подозрения, но его и отправят куда подальше.
– У тебя еще советские представления о бдительности. Не могу сказать, что она отсутствует, но беспечности у нас хватает. Я бы даже сказал ее в избытке. Если ты известный журналист, а мы для них известные, газету нашу читают, то мы сразу попадаем в сферу доверия. Плюс у нас погоны на плечах. Значит, мы вдвойне свои. А это подразумевает то, что при нас будут вести разговоры, не предназначенные для чужих ушей, перед нами похвастаются новейшим оружием, новой тактикой ведения боя, алгоритмом взаимодействия между членами разведывательно-диверсионной группы, и все в таком роде.
– А те, кто так, по-глупому, откровенничают с журналистами, не опасаются, что их откровения на следующий день попадут на страницы газет?
– Не-а, – Юрий махнул рукой и рассмеялся, поднял трубку зазвонившего телефона. Послушал несколько секунд, закатил глаза и провел ладонью по горлу, дескать, достали. – У нас сейчас совещание. Позвоните позже, – он повесил трубку. – Графоманы одолевают.
– Так почему не боятся?
