С каждым мгновением ее сознание переносилось все дальше в невиданном направлении, слушая лишь отголоски внутреннего голоса ее друга. Пролетая мимо миллионов осколков его воспоминаний, обрывков мыслей и чувств. Вновь и вновь наталкиваясь на чужие боль и страдания, Вилена наконец достигла своей цели.
Сумрачная дверь беззвучно открылась прямо перед ней, и, ступив за порог, девушка оказалась в очень знакомом ей месте.
Полка для обуви стояла справа, но мягкие домашние тапочки как всегда не нашли на ней своего места. Вилена вспомнила то теплое чувство, которое испытывала каждый раз, обувая их.
Дом. Вот, что это было за место. Но все краски казались смазанными и неестественными. Вилена прошла дальше, оказавшись в гостиной, там, где в тот вечер Павел ожидал ее. Такой спокойный и невозмутимый. Он и сейчас был здесь. Стоял спиной, смотря в окно, за которым ничего не мог рассмотреть, ведь прежде он не интересовался тем, какой вид из него открывается. Бросив взгляд на пустую фоторамку на столике, Вилена мысленно нарисовала в ней лица своих родителей. Такие, какими она их запомнила. И все стены окрасились в тот мягкий бежевый цвет, которым были покрыты на самом деле. Свет включился, подчиняясь лишь желанию девушки, проникшей в чужой сон.
Паша резко обернулся: его спящее сознание не понимало, что происходит.
– Вилена!
Он бросился ей навстречу, пытаясь перегнать стремительно растягивающееся пространство вокруг.
Девушка облегченно выдохнула, скрывая под улыбкой горькие болезненные слезы.
– Ты смогла, – парень заключил ее в крепкие объятия, ощущая запах ее волос, который сейчас существовал только в его воспоминаниях. – Я знал, что ты сможешь найти меня.
Вилена крепко прижалась к его груди, обнимая, как в последний раз.
– Что случилось? Где ты? Куда он тебя забрал? – обнимая ее лицо руками, Павел не мог отвести от подруги взгляд. Синие глаза горели радостью и надеждой.
– Я не знаю, где мы.
– Покажи мне путь, по которому он вел тебя, и я клянусь, я приду за тобой!
Его слова были так горечи, в них чувствовалась вина и ненависть, сила и привязанность.
– Даже если бы я знала, то не сказала бы, – девчонка опустила взгляд, борясь с угрызениями совести. – Я должна признаться тебе…
– Что значит «не сказала бы»? – он был растерян, отступил шаг назад, непонимающе смотря на подругу.
– Я не должна возвращаться, Паш. Это… сложно объяснить, но я не могу вернуться.
– Он убил моего отца! Я не позволю ему сделать то же самое и с тобой! – Павел вновь заключил Вилену в объятия. Крепкие и надежные.
– Пожалуйста, – слезы катились по щекам, когда она собиралась с духом, чтобы признаться в самом страшном. – Я пришла не для того, чтобы обвинять кого-то в случившемся. И не для того, чтобы ты помог мне вернуться…
– Тогда для чего?
– Ваниль в порядке? Как все те, кто был заперт внизу?
Паша слегка удивился вопросу лишь оттого, что хотел услышать нечто иное.
– С ними все в порядке, то есть… они поправятся, нужно лишь время.
– Это хорошо.
Повисло секундное молчание, пока декорации сна медленно перетекали из старого дома девушки в залы школы.
– Ты был прав. Владимир не собирается убивать меня.
– Тогда что ему нужно? – голос Паши чуть не сорвался на крик. Он схватил Вилену за руку, словно боясь, что девушка вот-вот исчезнет.
– Ничего. Просто мне… мне нужно оставаться здесь. Здесь мне ничто не угрожает, правда. И я пришла попрощаться с тобой. Навсегда.
– Нет, ты не можешь просто…
– Я должна, – Вилена так и не нашла в себе сил рассказать правду об Адаме. – Прости меня за то, что случилось.
Лишь в это мгновение Паша осознал, что его подруга не шутит. Его лицо изменилось, наполнилось грустью и неизбежностью. Он осторожно сжал ее хрупкую ладонь в своей. Здесь, в своем полусне он не ощущал той невероятной мощи, что исходила от Вилены в настоящей жизни. Каждый раз, когда она оказывалась рядом. Сейчас Вилена была просто девчонкой, маленькой и хрупкой, которую нужно оберегать, которую хочется окружить заботой и нежностью, даже несмотря на ее невыносимый характер.
Паша не хотел отпускать ее, не хотел мириться с тем, что все закончится именно так. Это было в высшей мере несправедливо. Он потерял и отца, и девушку, которой дорожил. И самым ужасным было то, что он даже не знал, почему это случилось, и кого ему следует винить.
Парень наклонился к лицу Вилены, чтобы в последний раз ощутить мягкость ее губ, вспомнить ее прерывистое дыхание. И Вилена не была против. Она закрыла глаза, и, коснувшись его губ своими, провалилась в вязкую жгучую темноту. Ее наставник пропал в чернеющей бездне далеко впереди. Так стремительно, что девчонка даже не успела открыть глаза и взглянуть на него в последний раз.
– Что ты рассказала ему?
Марк сидел рядом с Виленой на кровати, наблюдая за ее пробуждением. Он был явно зол, но старался подавить в себе внешние проявления этого чувства.
Девушка вздрогнула, и когда легкие вновь заполнились воздухом, застонала от боли.
– Что ты рассказала ему?! – голос зазвучал более требовательно.
– Ничего… – она тяжело дышала, – ничего, я просто… попрощалась.
