Охваченный приятными воспоминаниями, Камиль погружается в сладкую дрему. Рука ослабевает, и книга падает на землю. Он просыпается от звона посуды. На какой-то миг ему кажется, что он видит мать, стоящую у двери дома в тенистом патио. Она одета в платье Сибил, лицо скрыто чадрой. Однако когда женщина выходит из тени на солнечный свет, судья понимает, что перед ним повариха Каранфил, несущая ему чай.
— Я прямо как повар на торговом судне в Черном море. Его сажают в шлюпку, привязанную к кораблю длинной веревкой, чтобы, разводя огонь, он случайно не сжег корабль с легко воспламеняющимся грузом.
Мы с Виолеттой гуляли по саду. За холмом догорало оранжевое солнце. Наши кожаные тапочки издавали легкий шаркающий звук, пока мы приближались по дорожке из гравия к павильону. Небо над проливом приобрело пепельный оттенок.
— А как матросы забирают еду?
— Они ждут, когда он погасит огонь, затем принимают его на борт. Бедняге приходится рисковать. Начнись шторм или возникни пожар — и ему крышка.
— Откуда ты это знаешь?
— Мне рассказал Хамза.
Виолетта промолчала, однако я чувствовала, что она не одобряет меня. Хамза ей не нравился, и она следила за нами во время его визитов. Приходилось даже ругаться на нее.
После ужина у нас дома в Нишанташе от Хамзы не поступало никаких вестей. Меня это крайне угнетало. Со дня нападения Амина-эфенди прошло уже несколько недель. Возможно, Хамза присылал письма, только тетя Хусну не побеспокоилась передать их. Тем не менее его молчание больно ранило меня. Он, должно быть, знал о поступке Амина-эфенди. Новость о происшествии уже давно стала предметом бурного обсуждения в городе.
После нападения у меня окончательно расшатались нервы. Жалость к себе накатывала во время бессонных ночей. Хотелось избавиться от нее, как от ненужного органа. Я негодовала и впадала в ярость, грубила Виолетте и злилась на мать, дядюшку Исмаила и Хамзу за то, что они не сумели защитить меня. При этом вполне сознавала: никакой их вины в случившемся нет. Больше всего злилась на себя — не стоило мне выходить к гостям. Однако на смену гневу уже шла некая спокойная ясность и уверенность в том, что я начинаю понимать природу смерти. В конце концов, умереть не так уж трудно.
Дорожка сада вилась вокруг подножия небольшого холма, на котором пристроился павильон со стеклянными стенами. Внутри явно кто-то находился. Сначала я хотела тронуть Виолетту, идущую впереди меня за плечо, но тотчас передумала. Там мог быть Хамза. Я видела темный решительный профиль служанки на фоне серого неба.
— Иди домой, — велела я.
Виолетта удивленно посмотрела на меня. Приказ пришелся ей явно не по душе. Она обиделась, резко повернулась и пошла назад. Платок покачивался в такт быстрым шагам.
Я ждала, глядя на воду, пока она не закрыла за собой дверь. Прислушивалась, не издаст ли Хамза соловьиную трель — наш условный знак. Но раздавалось лишь пение обычных птиц. Небо заметно потемнело. Филин печально заухал в лесу.
Я свернула в сторону холма и стала подниматься вверх к павильону. Дверь была не заперта. Я распахнула ее и прошмыгнула внутрь. Ставни закрыты, в комнате темно и прохладно. Не стала отворять их. Услышала стон и тотчас поняла, что он исходит из моей груди.
Отчетливо помню прикосновение руки к моему плечу. Осмотрелась по сторонам и увидела мерцающий свет, напоминающий белую вуаль. Я замерла, не издавая ни звука.
Привидение остановилось рядом со мной. Рука погладила мои щеки, сначала одну, потом вторую. Приятное ощущение.
— Успокойся, — произнес призрак по-английски.
— Мэри? Это ты?
— Я приехала уже давно, но служанка сказала, что тебя нет дома. И я решила немного отдохнуть здесь, а потом отправиться домой. Путь не близкий. Мой кучер остался в экипаже у ворот. Полагаю, он спит, так как привык подолгу ждать женщин.
— Я не знала, что ты собираешься навестить меня.
— Ты не пришла к Пале де Флер в назначенное время, и я решила послать записку. Меня беспокоило состояние твоего здоровья. Потом до меня дошли слухи о случившемся несчастье и о том, что ты переехала сюда. Вот я и решила нанести визит. В какую же даль ты забралась. Я послала письмо, предупреждая о своем приезде, однако ответа не получила. — Она пожала плечами. — Все равно приехала.
— Я не получала никаких посланий, Мэри. Ни в Нишанташе, ни здесь.
Мэри нахмурилась:
— Но я же отправляла их. Посыльный говорил, что передал письма твоей служанке.
Какое-то время мы смотрели на темное небо в единственное окно без ставней, погрузившись в свои раздумья. Что же еще Виолетта хранит в тайне от меня?
— Итак, ты ничего не знала о моем приезде? — недоверчиво спросила Мэри.
— Нет, — отвечала я с улыбкой, — но очень рада тебя видеть. Я тоже хотела встретиться с тобой, только в моей жизни произошли большие изменения. Иначе я послала бы тебе письмо. Ты молодец, что не поленилась проделать столь долгий путь.
— Я сочувствую тебе, Янан. — Мэри подвинулась ко мне и взяла за руку. Мы видели наши отражения в окне. — Знаешь, — прошептала она, — со мной тоже случилось нечто подобное.
