— Домой? — Я произнесла это слово так, будто искала в нем какой-то смысл. — Я не могу туда ехать.
— Пройдите сюда, пожалуйста. — Он подвел меня к дивану. Я села, а он опустился на корточки передо мной. Мы смотрели друг на друга. Красивый мужчина, думала я, но суровый. — Расскажите мне все, что можете, Янан-ханум. Или давайте обсудим все позже, после того как я доставлю вас домой. Уверен, родственники обрадуются, увидев вас живой и невредимой.
— Нет, — настаивала я. — Мне нельзя появляться дома.
— Отец, так или иначе, заставит вас вернуться, Янан-ханум. Он очень обеспокоен вашим исчезновением.
— Вы не понимаете, — нетерпеливо шептала я. — Я не могу поехать туда, ибо там мне грозит опасность. — И я рассказала о сговоре против меня мачехи и Амина-эфенди. Только не сообщила, откуда мне это стало известно.
Он кивнул и ничего не сказал. За дверью раздался шум. Помощник судьи протолкался сквозь толпу и решительно запер за собой дверь. Он тяжело дышал, с его лба капал пот. Казалось невероятным, что этот невысокий тучный человек работает врачом. Я накинула ферадж и яшмак, скрывая лицо. Хотя некоторые скажут, что я вспомнила о правилах приличия слишком поздно.
Судья велел врачу оставаться на месте и сам подошел к нему. В небольшой комнате все слова были слышны. Все еще тяжело дыша, врач говорил судье:
— Он побежал по улице и заскочил в ворота жилого дома. Я догонял его, однако во дворе там находится большая хамам. Он, наверное, проскочил в баню с тыла. Там легко спрятаться в одной из ниш или выбежать на другую улицу. Так что мне не удалось найти его.
— Ты видел его лицо?
— Нет. Но тюрбан упал. У него вьющиеся черные волосы и борода. Больше мне ничего не удалось разглядеть.
— Мне очень жаль, — прошептала я, обращаясь к госпоже Деворе.
Она ничего не ответила. Соседка окинула меня недобрым взглядом, и я попятилась назад.
— О ней позаботятся? — спросила я судью. — Я хотела бы помочь ей.
— Я сообщу, если потребуется ваша помощь, Янан-ханум. Обычно община заботится о своих жителях.
Он направился к госпоже Деворе в другой конец комнаты и попросил женщину в полосатом халате оставить их на минуту одних. Она вновь сердито нахмурилась, однако отошла в сторону. Судья присел на корточки перед старухой. Я чувствовала, он хочет, чтобы их глаза встретились. Ее красные, сжатые в кулаки руки лежали на коленях.
— Кто убежал отсюда? Вы знаете этого человека?
Госпожа Девора замерла, лишь ее глаза с тревогой осматривали комнату. Я с мольбой обратила на нее свой взор.
— Что случилось с вашим сыном, мадам Девора?
— Эта женщина убила его. — Она пронзила меня своим взглядом.
— Неправда! — крикнула я.
— Причастен ли к убийству человек, убежавший отсюда?
— Ни в коей мере, — прошептала старуха.
— Почему вы так думаете?
— Они были друзьями.
— Кто?
— Должно быть… — Она не закончила фразу. Я едва дышала.
Судья подал знак своему помощнику, чтобы тот принес мадам Деворе чаю из кухни.
Врач ушел и скоро вернулся, сжимая в толстых пальцах стакан. Судья отошел в сторону. Помощник протянул чай старухе, занял место судьи перед диваном и обратился к ней на местном наречии.
Взгляд госпожи Деворы вновь остановился на мне. В ее глазах горела ненависть. Затем она ответила на своем древнем языке:
— Нет.
Я все поняла. Старуха поставила стакан на диван рядом с собой и повязала на голову муслиновый платок, закрывающий рот, как бы показывая этим, что не собирается больше ничего говорить. И заплакала.
Врач пересек комнату из конца в конец и что-то зашептал судье. Я приблизилась к ним, чтобы услышать, о чем идет речь.
— Старуха сказала, что всему причиной эта женщина. Если бы не она, ее сын остался бы в живых.
— Что она имеет в виду? Ее сын погиб в результате несчастного случая? — Судья склонил голову к помощнику.
— Не думаю. Похоже, его убили. Госпожа Девора сообщила мне, что девушку привел в дом турок. Имя его неизвестно. Сын упросил ее принять гостей, хотя она чувствовала что-то неладное. Соглашаясь, старуха не знала, что они замышляют.
— И что же они делали?
Мое лицо горело огнем.
— Понятно. — Судья с любопытством посмотрел в мою сторону и отодвинулся подальше. Только я все равно слышала их. — Почему ее сын согласился принять их?
— Насколько мы знаем, он не стал бы бесчестить мать. Возможно, турок каким-то образом принудил его разместить здесь девушку. Впоследствии раздоры могли стать причиной схватки, в ходе которой юношу убили. Конечно, это мои предположения.
— Как давно сын мадам Деворы знал этого человека?
— Восемь или девять лет. Она не знает, где они встретились. Сын не делился с ней подробностями — просто сказал, что они работали вместе.
— Над чем, хотел бы я знать.
В комнату поспешно вошел раввин Галаты. Бархатный кафтан надулся, словно парус на ветру. Красный тюрбан, повязанный вокруг фетровой шапочки, обрамлял его лоб. Взгляд раввина скользил по комнате, он оценивал ситуацию. Увидев госпожу Девору, раввин снял туфли и подошел к ней. Юноша, следовавший за ним, держал в руках свиток.
— Нам пора уходить. — Помощник судьи сдерживал толпу любопытных соседей, собравшихся перед дверью.
