Комната, в которой меня заперли, походила на очень комфортабельную тюремную камеру. Повсюду позолота, зеркала и кружева. Огромная постель, столик, кресло и шкаф невозможно сдвинуть с места — привинчены к полу. Окон нет. Конечно, будь я героиней какого-нибудь фантастического романа, мне удалось бы вскрыть замок на двери случайно завалявшейся в кармане шпилькой, очаровать стражу и, пробравшись к Тамирайне, придушить ее во сне. От толпы религиозных фанатиков, разъяренных гибелью богини, меня бы, естественно, спас принц на белом коне. Вернее, два принца. Но в реальности дверь запирается снаружи на огромный засов, стража совершенно не обращает на меня внимания, а принцы… просто не выдерживают никакой критики.
Оружие, мне жизненно необходимо хоть какое-нибудь оружие! Я бросилась на кровать и, вцепившись в волосы руками, изо всей силы дернула, надеясь, что эта процедура стимулирует мозговую деятельность. Выход должен быть. Из любой безвыходной ситуации есть как минимум два выхода.
Я глянула на свою руку и, заметив шрам, облегченно вздохнула. Вот оно — секретное оружие русских ведьм. Цветок папоротника, зашитый в моей ладони, отпирал замки. Если уж он справился с печатью самой Тамирайны, то заурядный засов его вряд ли остановит. Я проворно соскочила с постели, подбежала к двери и, сосредоточившись, толкнула ее ладонью. Никаких результатов. И от удара дверь не шелохнулась. Я истерично колошматила по дереву минут десять, но от этого ничего не изменилось. Кроме моего плана…
Теперь ключевой фигурой замысла стал Полкан. Я совсем забыла о каменном драконе, обвивавшем мое запястье. Если оживить его в нужный момент да при полной боевой готовности… Посмотрим, что станет с бессмертной богиней от прямого попадания струи огня! Вдоволь помечтать мне не удалось: неожиданно распахнулась дверь, и двое парней в обтягивающих штанах торжественно внесли в комнату подушку, на которой гордо восседал Аргус. Стражники положили ценный груз на пол и вышли, оставив меня наедине с птицей.
— Даже не думай, — испытующе глянув мне в глаза, заявил Аргус.
— О чем? — искренне не поняла я.
— О драконе, — устало вздохнул пернатый. — Он не сожжет Тамирайну, а только разозлит. Ну, обгорит одно её тело, так она в другое переселится. Но тебе с Полканом уж точно не жить. Тело богини уничтожать бессмысленно, надо воздействовать надушу.
— Ты врешь. Ты хочешь ее спасти!
— Я тебя хочу спасти! Наверно, я к старости стал сентиментальным, но твоя судьба мне почему-то небезразлична. Себя не жалеешь, так дракона пожалей! Он-то почему должен за твое упрямство отдуваться? Тамирайна в огне не сгорит…
— Видно, она из того, что и в воде-то не утонет…
— Хамить изволите? Пытаешься сделать хорошую мину при плохой игре? Сейчас у тебя нет ни одного шанса справиться с богиней.
— А что же тогда мне делать? — спросила я, и сама удивилась тому, как жалобно и беспомощно прозвучал голос.
— Все, что захочет Тамирайна. Она подготовила для тебя какое-то испытание. Чего бы она ни потребовала — исполняй! Это твоя единственная возможность остаться в живых. Богиня поклялась сохранить тебе жизнь, если ты выдержишь испытание. А клятву она нарушить не может — это одно из немногих ограничений, с которыми приходится мириться ради бессмертия. За нарушение клятвы бессмертным приходится очень серьезно отвечать перед Вечностью.
— Зачем она убила Архипа и оборотня? — Мои губы предательски задрожали.
— Только не реви! — взмолился Аргус. — Я не знаю, зачем она это сделала. Тамирайна очень изменилась за те триста лет, что мы с ней не виделись. Я ее боюсь. Кажется, она просто сходит с ума от скуки и развлекается изобретением все новых и новых способов убийств…
Пернатый огляделся по сторонам, съежился и шепотом продолжил:
— Боюсь, что она повредилась рассудком. Термин «старческий маразм» тебе, вероятно, известен. А представь, что происходит с сознанием человека, если он живет третью тысячу лет — без перерывов на смерть. Бедняжку давит груз прожитых веков…
— Бедняжку?! — возмутилась я.
— Конечно, бедняжку. Знала бы ты, как ей скучно! В ее мирах вряд ли осталось что-то, чего она не пробовала. Тамирайне все надоело, ее ничто не радует. И развлекают только очень странные вещи.
— Ага. Макар, например. Он уже забыл о смерти деда в объятиях богини?
— А тебе-то какое дело? Ревнуешь, что ли? — хмыкнул Аргус. — Макар сидит в темнице вместе с де Моном. Неужели ты думаешь, что богиню всерьез интересует этот мальчишка? Да ты ее гарема не видела…
— На четыреста мест? — не удержавшись, предположила я.
— Не-е-е, четыреста — это много, — не понял шутки Аргус. — Там человек сто, не больше. Секс никогда не занимал значительного места в жизни Тамирайны. Зато парни в гареме постоянно меняются. И поверь, таких, как Макар, туда не берут.
— Эх, на все бы это змеиное гнездо да ядерную бомбу — прямо по центру, чтоб люди не мучились!
— Оригинальная мысль, — оценил идею Аргус. — Интересно, а богиня умрет, если окажется в эпицентре ядерного взрыва?
— Какой, к чертям, взрыв? У меня даже столового ножа нет, а не то что ядерной бомбы!