Слуга поднес ей на золотом блюде колоду карт. Интересно, Тамирайна предложит мне перекинуться в картишки? Это обнадеживает — по подкидному «дураку» я спец. Богиня старательно перетасовала карты и протянула мне:
— Сдвигай!
— С дурака шапку не сдвигаю! — гордо отказалась я.
— Зато с дур я снимаю головы! — прошипела богиня и, смахнув с края стола тарелки и кубки, разложила на нем карты рубашками вверх. После этого велела: — Выбирай одну!
— А что на них? — заинтересовалась я.
— Твоя смерть! — ответила Тамиайна.
— На всех, что ли?
— Естественно, — пожала плечами богиня.
— Да, товарищи! У вас тут вроде средневековье и абсолютизм, а выборы точь-в-точь как при социализме — из одного варианта. Короче, куда ни кинь — всюду клин. Если смерть на всех картах, то чего выбирать-то?
— Вид смерти, — теряя терпение, закатила глаза богиня. — Здесь есть разные способы казни: топор, огонь, веревка, вода, яд, клыки дикой твари, боль, ужас, пытки. Выбирай, как вы погибнете.
Я не стала сообщать богине о том, что уже выбрала смерть от огнестрельного ранения в голову. И тут у меня мелькнула идея… Что там Аргус говорил о клятве и ответственности перед Вечностью?
— Ты клянешься, что мы, все трое, умрем той смертью, которую я выберу? — обратилась я к Тамирайне.
— Клянусь! Выбирай! — задрожав от ярости, приказала богиня.
Что ж так волноваться-то? Выберу. Но если мне удастся застрелиться, получится, что Тамирайна не сдержала клятву. Каким бы ни было наказание этой самой Вечности, надеюсь, богиня получит его по полной программе! Я протянула правую руку над столом и закрыла глаза. Господи, дай парням немного удачи! Пусть смерть де Мона и Макара будет не очень страшной! Произнеся эту импровизированную молитву невесть какому богу, я выбрала карту и перевернула ее. На ней был изображен cropбившийся человек. Он устало брел по дороге, выложенной черепами. Неужели заставят ходить до смерти?
— Не-е-е-ет! — завопила богиня. — Я сегодня убрала карту Изгнанника из Колоды судьбы. Кто? Кто посмел вернуть ее?
Тамирайна горящими глазами обвела зал. Ее взгляд остановился на Аргусе. Пернатый, задрав голову, сосредоточенно изучал узоры на потолке.
— Ты. Это сделал ты! — Богиня указала пальцем на птицу и обессиленно опустилась на трон, обхватив голову рукам. — Ты предал меня! После стольких лет вместе. Ради кого? Ради этой ничтожной дряни с синей мордой?
Брешет! У меня не вся морда синяя! Только левая ее половина. И если хочет увидеть ничтожную дрянь, пусть посмотрит на себя в зеркало. Самой бессмертие досталось за короткую половую жизнь с богом, а уж строит из себя!
— Тамирайна, ни я, ни ты не властны над судьбой. Вера не должна сейчас умереть… — заикнулся было Аргус.
— Я — богиня! Я властна над всем. И я не потерплю предательства! — истерично завопила Тамирайна. — Аргус, ты разделишь судьбу твари, которая тебе так дорога. Ты покинешь Замок вместе с ней и этими нечестивцами. И никогда, слышишь ты, никогда не вернешься сюда!
— Тамир, сколько раз я учил тебя: никогда не говори никогда! — тихо промолвил Аргус.
Богиня застонала и, помотав головой, произнесла:
— Я не могу нарушить клятву. Выбор сделан! Трое пришельцев с Земли и священная птица Аргус будут изгнаны в один из диких миров без права на возвращение. Повелеваю отправить их в…
Тамирайна на секунду задумалась и хищно улыбнулась:
— В Лотарию — закрытый мир людоедов. Ведите их за мной!
Трон вместе с богиней поднялся в воздух и вылетел в предусмотрительно распахнутые слугами двери зала. Вслед за Тамирайной стражники поволокли нас, приговоренных. Коридоры Замка казались бесконечными. Стражники почти бежали за летящей богиней. Я еле-еле успевала перебирать ногами. В конце концов поджала их и в наглую повисла на руках парней в лосинах. Пусть волокут, им за это деньги платят. Если эта мерзкая богиня не заставляет их служить за «спасибо».
Рядом с одной из совершенно, на мой взгляд, неотличимых друг от друга дверей трон Тамирайны остановился и опустился на пол. Богиня встала, подошла к двери, дотронулась до нее рукой и что-то тихо пропела. Дверь, словно нехотя, медленно со скрипом открылась.
— Кидайте их туда! — приказала богиня, указав рукой на зияющий черный проем.
Первым стражники толкнули в разверстую мглу де Мона, вторым пошел Макар. Мне богиня недобро улыбнулась на прощание и предупредила:
— Еще раз увижу — убью!
После этого меня бросили в темноту дверного проема. Приземлилась я на камни и, кажется, напрочь отбила себе все внутренние органы, не говоря уже о мягком месте, принявшем на себя основной удар. Через пару минут сверху на меня рухнул Аргус. А потом полилась вода.
Видимо, дождь в этом мире шел постоянно. Мы уже находились здесь четыре часа, и все это время с неба лились потоки воды. Плотные черные грозовые тучи не оставляли никакой надежды на то, что потоп прекратится. Только теперь мне стал ясен смысл фразы: «Разверзлись хляби небесные». Так вот, в этой Лохарии хляби именно разверзлись.