Но пока Марина преуспевала. Даже разрыв с Серегой (известным в городе криминальным авторитетом), казалось, не сильно ее расстроил. Во всяком случае, следов слез и бессонной ночи на ее лице я не заметила. Наоборот, вся она как будто сияла. Причину ее счастья я поняла после того, как закончилась вторая бутылка. Озираясь по сторонам, Марина шепотом поведала мне, что к ней за помощью обратился сам губернатор нашего края. Кресло под ним уже заметно шаталось, приближались очередные выборы, и господину Воротову позарез, любой ценой надо было удержаться у власти на второй срок. Иначе он рисковал получить другой срок по вполне конкретным статьям Уголовного кодекса — за все, что наделал за последние три с половиной года. Поэтому губернатор не брезговал даже услугами экстрасенсов.
К тому же он слыл местным Казановой, а после недавней трагической гибели жены считался самым завидным женихом края. И Марина уже видела если не себя первой леди края, то уж наверняка свой салон отдельной строкой в краевом бюджете. Серега был отвергнут без сожалений. Хотя историю об их расставании она пересказывала с пьяной одержимостью. Я тоже чувствовала себя далеко не трезвой, но молчала. Мне и рассказывать-то было нечего. Никто не обещал из ревности убить сначала себя, а потом меня. Или наоборот?..
Кажется, я собралась всплакнуть от жалости к себе. И, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, поднялась, подошла к окну и открыла форточку. Пахнуло сыростью. Наверно, недавно прошел дождь.
— Ой, Верка, смотри, луна-то какая! — Марина подошла к окну и повисла у меня на плече. — Круглая-круглая, как пять копеек. Мамочки мои родные! Впервые такое вижу: луна же смеется!
Сперва ее заявление показалось мне пьяным бредом. Потом я пригляделась и поняла, что Марина права: вечно грустное «лицо» Луны улыбалось. Да нет же! Смеялось во весь рот! Хуже того, я готова была поклясться, что луна лукаво мне подмигнула!
— Вера, сегодня же полнолуние! Самое время гадать… — уверенно произнесла Марина.
— Зачем? — не поняла я.
— Да не зачем, — капризно протянула моя подруга, — а на что. Конечно же на ряженого-суженого.
— Ага, в ноябре контуженного, — машинально добавила я. — Какие гадания, если у меня в глазах двоится?
— Ну не будь ты такой занудой, — надулась Марина. — Это даже хорошо, что в глазах двоится. Значит, увидеть можно больше.
Будь я потрезвее, ни за что бы не купилась на ее уговоры. Но все же три бутылки вина на двоих, заразительный энтузиазм Марины, и нахально-издевательская морда луны, которая уже внаглую показывала мне язык… Короче, я согласилась.
Марина сдвинула посуду к одному краю стола, а на втором установила большое зеркало. Перед ним поставила две зажженные свечи. Села на стул, взяла в руки зеркало поменьше и пояснила:
— Сейчас появится коридор, а в нем суженый. Выруби свет и телик и садись рядом.
Я не очень поняла, откуда возьмется в коридоре суженый, если в квартире, кроме нас, никого нет и дверь закрыта. Но свет потушила, телик вырубила и устроилась на стуле за спиной Марины. Подруга держала маленькое зеркало напротив большого. Две свечи, стоящие между зеркалами, отражались в большом двумя светящимися полосами, которые сходились где-то на уровне призрачного зазеркального горизонта.
— Это и есть коридор, — кивнула Марина на полосы света в Зазеркалье. — В конце его появится суженый. Смотри в оба, если что заметишь, сразу скажи. Я так хочу, чтобы у нас получилось!
— Кто хочет, тот нарвется, — мрачно откликнулась я. Затея эта мне почему-то все больше и больше не нравилась.
Мы изо всех сил вглядывались в зеркало. Там ничего не менялось, зато глаза от напряжения начали слезиться. Да и вообще хотелось спать и протрезветь. И тут…
— Воротов! Лопни глаза мои, Воротов! — Я не узнала собственного голоса. От ужаса перехватило дыхание, и эту фразу я буквально прохрипела.
— Где? Где? — заволновалась Марина.
— Да в зеркале же!
Сначала я не обращала внимания на мутное пятно, появившееся в зеркале. Но мгновение назад оно вдруг превратилось в мужчину. Он медленно брел по зазеркальному коридору прямо к нам.
— Точно, — ахнула Марина. — Вылитый Воротов. И борода его. Вот только волосы почему-то слишком длинные. У Воротова короткая стрижка.
— Ага, — подтвердила я. — И одежды обычно побольше. Призрачный суженый был практически голым. Только бедра обматывало смутное подобие полотенца.
— Может, он из бани, — сдавленным шепотом предположила Марина.
— А вы в бане с губернатором венчаться собираетесь? — не без ехидства спросила я.
Когда суженый, ряженый в полотенце, подошел поближе, стало ясно, что это не Воротов. В лице призрака, может, и было что-то общее с главой края, но фигурой он больше походил на губернатора штата Калифорния. То бишь на Шварценеггера. Во всех местах, которые не прикрывало узенькое полотенце, бугрились мускулы, бицепсы и трицепсы. На плечах он волок что-то тяжелое, похожее на огромный, туго набитый мешок.
— Если в мешке деньги, то я уже согласна на все. Даже на венчание в бане.
