— Простите, господин, — коренастый циркач нервно сглотнул, — просто один из медведей нездоров. Мы купили его совсем недавно, взамен околевшего Савраса, но проклятый торговец подсунул нам больного медведя, чтоб черви сожрали его печень…
— Покажи, — потребовал воин Тьмы, не убирая меч, а напротив, перетекая в боевую стойку. Его напарник тоже вытащил меч и обернулся в сторону жреца.
Сутулая фигура в черном как ночь балахоне стояла поодаль. Широкий капюшон низко нависал, скрывая лицо жреца в тени, а затянутые в тончайшие перчатки пальцы непрерывно перебирали четки. Зловещую силу, исходящую от него, ощущали даже звери в клетках, которые забились в самые дальние углы и лишь тихо скулили.
Мэт, ожидавший своей очереди, беспокойно поглядывал то на жреца, то на Ингвара, низкорослого хозяина цирка. Вряд ли темный сумеет распознать остаточные следы воздействия на разум карлика, но ожидать можно было что угодно.
Ингвар одним рывком сорвал с клетки часть укрывавшей ее ткани, и медведи начали шумно сопеть, свирепо поглядывая на незнакомцев в черных одеждах. Они бегали из одного угла клетки в другой, то скрываясь из виду, то снова выбегая на солнечный свет. И лишь один из них лежал на месте, с трудом ворочая голову и злобно поглядывая на людей.
— Открывай клетку.
— Но господин! Это же медведи, лютые звери! И дорогие…
— Открывай!
Тяжело вздохнув, карлик открыл замок и распахнул ворота клетки. Немного, ровно настолько, чтобы в них мог протиснуться человек. Он взялся руками за прутья, готовясь в любой момент захлопнуть клетку.
Дарк без страха вошел в клетку, по-прежнему сжимая клинок в руке. Звери отпрянули в стороны, словно перед ними стоял не человек, а ужасный монстр, и одна из самок испуганно застонала. Воин подошел к лежащему медведю и поводил мечом над ним, склонив голову и словно прислушиваясь к чему-то.
— Как давно у тебя этот зверь?
— Двое суток. Мы успели с ним всего одно представление дать, а потом он слег, господин.
Дарк повернулся к жрецу, и тот утвердительно кивнул, подтверждая слова циркача.
— Зверь сдохнет через два дня, — обратился воин к Ингвару. — Торговец что-нибудь рассказывал тебе об этом медведе? Как выглядел человек, продавший тебе его?
— Он ничего не сказал мне об этом, темный господин. Обычный торговец. Смуглый, черноволосый такой, нос с горбинкой…
— Хеонец?! — резко перебил его дарк.
— Да, господин. Но он не колдун, это точно.
— Откуда тебе это знать?
— Я увидел это по товару, господин. Его звери были самые обычные. Будь тот торговец магом, то привез бы не медведей с гармами, а что-нибудь более диковинное.
Со стороны жреца раздался тихий скрипучий смех, который сразу же оборвался.
— Ты что-нибудь знаешь о пыльце сонной феи, смертный? — спросил вдруг он. Голос его был дрожащий и хриплый.
— Конечно, господин. Вчера, когда больной медведь вдруг набросился на нашего Маркуша, самого умного из медведей, мне пришлось усыпить всех зверей, чтобы не было беды. Я держу с собой немного сонной пыльцы специально для таких случаев.
Жрец Тьмы потерял всякий интерес к циркачу и его животным, и махнул рукой. Дарк сделал короткий шаг назад и одним ударом меча снес голову умирающему медведю. Вытерев лезвие о его шкуру, воин вложил меч в ножны и вышел из клетки.
— Проезжай. В твоем звере был яд от клинка Тьмы.
— Спасибо, господин, — карлик выглядел удивленным. Страха в его глазах не было — всякое доводилось повидать на своем веку. — Лайон, Эрина, давайте, проезжайте! — отдал он приказ своим людям и забрался в телегу. Цирковые повозки тронулись с место, и толпа ожидающих своей очереди людей вздохнула с облегчением.
И лишь одному человеку в этот миг стало плохо, очень плохо. Разумеется, это был Айвен. Во-первых, при приближении дарка к тайнику, где он скрывался, боль в ране стала просто чудовищной. Лишь благодаря полученным от предусмотрительного геоманта семенам розового лотоса удалось ему вынести эту боль. Забросив в рот сразу несколько штук, юноша жевал и жевал, растворяя в наркотическом дурмане свои чувства и реальность окружающего мира.
К сожалению, одно из побочных действий этих семян — утрата значимости. Вещи важные, вроде разрывающей грудь боли или сильной вони, становятся незначительными и отступают на задний план, а вот какие-нибудь совершенно мелкие проблемы приобретают воистину вселенские масштабы.
И именно поэтому вор вспомнил одну ма-аленькую деталь плана, совершенно упущенную ими из виду. Осознание всего ужаса своего положения настолько затмило рассудок несчастного узника медвежьей клетки, что он едва не выскочил из своего убежища с диким воплем. Они забыли обсудить когда и, главное, каким образом Айвен выберется из тайника! Такая вот крохотная деталь, которая грозила вполне серьезными последствиями. Разумеется, неприятными, как же иначе?
— Как думаешь, он сделал это специально?
«Разумеется. И везет тебя или в Даркилон, или на рынок рабов. Иначе с чего бы это ему с тобой возиться и рисковать своей шкурой?»
— Проклятье! Ты-то откуда здесь взялся?
