Альфред встал и взял со стола папку с досье на подозреваемого. Скрутив ее так, будто собирается прихлопнуть назойливую муху, он обошел задержанного и стал у него за спиной. Тот сжался, понимая, что его сейчас начнут бить.
— Мы уже провели анализ крови Бобби и обнаружили в его крови остатки «Сибазона». А родители думали, что у сына легкое недомогание. У нас есть фото маленького обнаженного мальчика в твоем душе. Но самое главное — у нас есть ты. И тебя ждет больше чем ад. В тюрьме над тобой вначале будут издеваться, а потом убьют. Ты будешь умирать долго и болезненно. Знаешь, откуда мне это известно?
— Откуда? — мямлил, дрожа, заключенный.
— Я, простой патрульный, даже не детектив, посадил уже четверых педофилов, и трех из них убили. Скоро придет очередь и славного Эрла, а после суда — и твоя.
Сидящий на стуле закованный в наручники мужчина резко обернулся.
— Вы же сказали, что хотите помочь мне?
Альфред снова улыбнулся, словно демон искуситель.
— Нет, я не хочу тебе помогать, но помогу. Я дам тебе ручку и листок, ты напишешь чистосердечное признание, а потом на камеру прочитаешь его вслух.
— Я не буду этого делать.
Услышав эти слова, полисмен занес руку и ударил скрученной папкой по лицу педофила. Такой удар не приносит боли и, что важно, не оставляет следов. Но он шокирует, пугает, обескураживает, будто пощечина.
— Сэмми, в тюрьме тебя будут насиловать, на тебя будут мочиться, тебе изуродуют и без того больную психику. Сознайся! Так ты хоть немного скостишь себе срок.
На глазах задержанного мужчины проступили слезы.
— Нет, я ни в чем не виноват, — беспомощно скрипел он.
Альфред занес руку и снова ударил того по лицу.
— Представь, что будет после твоей болезненной жуткой смерти. Бесконечность страданий, боль от пламени, в котором будет гореть твоя гнилая душонка. Сознайся, прошу тебя.
— Где мой адвокат? — катились слезы по щекам Сэма.
Снова раздался хлопок, а значит, был еще один удар папкой.
— Твой дешевый адвокат, предоставленный государством, не поможет. Просто сознайся, и я позабочусь, чтобы твоя мама ни о чем не узнала. Я попрошу твоих соседей ничего не говорить ей, напишешь, что уехал работать. Отсидишь несколько лет, а потом уедешь с ней в другой город. Плюс если ты сейчас сознаешься и расскажешь все, мы с ребятами сделаем так, чтобы телевизионщики ничего не узнали. Так ты не поломаешь себе жизнь окончательно.
Арестованный смотрел на полисмена красными от слез глазами. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но, увидев, как тот снова заносит над ним сильную жилистую руку, резко сжался, обхватив скованными ладонями голову.
— Хорошо! — выкрикнул Сэм — Я сознаюсь, я хотел заняться сексом с Бобби. Но я не хотел насиловать его. Я планировал все сделать аккуратно, чтобы ему не было больно.
— Мать вашу, не может быть… — смотрел глазами, полными удивления, детектив, стоящий по другую сторону зеркала.
— Вот и я о том же, — улыбнулся коллега.
Альфред опустил кулак, сжимающий скрученную папку.
— Ты омерзительное чудовище, Сэм, и мне тебя не жалко. Вначале ты бы просто насиловал Бобби, а потом убил бы его. Сначала вам мало порно и дрочки, потом мало детского порно и дрочки. Вы начинаете их есть, будто звери, — полисмен тяжело вздохнул. — Я помогу тебе только в том случае, если ты свои признательные показания дашь до разговора с адвокатом, а потом повторишь все в присутствии детективов.
Сэм высвободил свою голову и, сдерживая плач, сказал:
— Хорошо, я сделаю все, как вы говорите, я все расскажу. Но поверьте, я не хотел вредить ему.
Небрежно кивнув головой, Альфред вышел из комнаты.
Пройдя несколько метров, он отворил дверь в кабинет и оперся о дверной косяк.
— У вас есть десять-пятнадцать минут, пока он не очухается. Поторопитесь.
— Спасибо, Альфред.
— Не за что, детектив.
В комнате, откуда ведется наблюдение за проведением допросов, находилось несколько человек. Альфред небрежно окинул присутствующих взглядом. Никто из них, кроме коллеги по участку детектива Джексона, ему не был знаком. Какая-то молодая темнокожая женщина в деловом костюме, рядом с ней зрелый крепкий мужчина с внушительной щетиной и, видимо, друг детектива Джексона, стоящий около него. Все они смотрели на молодого патрульного, которому удалось несколькими мгновениями ранее выбить признание из человека, подозреваемого в совращении несовершеннолетнего мальчика. Чрезмерное внимание смущало Альфреда, как и благодарность или подбадривания коллег, поэтому, передавая преступника старшему по званию, он всегда стремился как можно быстрее удалиться.
— Я свободен?
Детектив Джексон почему-то переглянулся с темнокожей женщиной и стоящим рядом с ней крепким мужчиной, после чего снова взглянул на Альфреда.
— Да, конечно, ты можешь идти.
Дверь закрылась, и два офицера остались наедине с агентами ФБР.
— Теперь вы объясните мне, что происходит? — развел руками офицер Джексон.
— Нет, извините, — сказала темнокожая гостья в строгом деловом костюме.
— Это совершенно секретно?
— Нет, но все же мы предпочли бы не говорить, для чего нам понадобился ваш патрульный.
