Телефон в кабинете зазвонил.
— Простите, — сказала Рита.
Сняв трубку, она поднесла ее к уху.
— Да, — немного послушала она собеседника, говорящего на другом конце провода, и ее лицо окрасилось недовольством. — Не сейчас, Поласки, я занята, — не дожидаясь ответа, она положила трубку.
— Продолжайте, — холодно произнесла Рита, не отошедшая от пустого звонка.
— Список улик, — настороженно снова включился Альфред. — Имеющиеся показания свидетелей и протоколы бесед с родителями.
— Что-то нашли интересное?
— Да, но пока не буду уверен, не хочу рассказывать. Лишь попрошу дать разрешение еще раз поговорить с родителями, учителями и одноклассниками похищенных детей.
Рита заметно помрачнела.
— Исключено, — категорично отрезала она.
— Почему? — не понимал Альфред. — Ваш новый агент пытается войти в курс дела, думаю, личное знакомство со свидетелями только поспособствует этому.
— Мы по несколько раз говорили с каждым, — настаивала на своем Рита. — С лучшими друзьями детей, одноклассниками, учителями, родителями, родственниками, лечащими врачами. Это ничего не дало. Все отчеты по этим беседам и долгие часы аудиозаписей вы можете найти на третьем этаже. Там среди пыльного барахла этого добра навалом.
Альфред не мог понять столь резкой и откровенно негативной реакции своего босса. Но больше всего он не мог понять, как при том, что ему не разрешают вести работу вне офиса, он должен помочь распутать дело.
— И все-таки я не понимаю, почему вы мне отказываете в моем теперь уже законном праве вести расследование.
Розовые очки спали с глаз Риты, и ее сердце и разум наполнились тяжело сдерживаемым высокомерием. Сложив руки, она положила их на стол перед собой, немного наклонившись вперед.
— Родители уже живут своими жизнями, Альфред. Я знаю, что, быть может, это цинично звучит, однако у многих из них есть еще дети или, например, интересная работа. И мне, сидя здесь, в этом кабинете, хочется верить, что все свое внимание они переключили на оставшиеся в их жизнях вещи. Вы знаете, как выглядят родители, у которых украли детей?
— Я имел дело с людьми, чьи дети пострадали от действий педофилов, — аккуратно оправдывался Альфред.
— Нет, агент Хоуп, вы имели дело с теми, чьих отпрысков вы спасли от лап педофилов. А я говорю о тех, у кого украл детей кто-то, кто перед этим убил человека.
— Да, я понимаю, — спокойно сказал Альфред, видя, что босса сейчас лучше не злить.
— Вот-вот, а мы все здесь видели. Именно поэтому мы все немного больные на голову. — Рита откинулась в кресле и стала, не торопясь, крутиться в нем то вправо, то влево.
— Несколько раз в год сюда под стены здания приходит белая словно мел Эшли Митчел, — поникши, сказала Рита.
— Мама Эндрю Митчела? — деликатно перебил Альфред.
В ответ собеседница кивнула.
— Она приходит сюда совершенно бледная, с опустошенными несчастыми глазами, — Рита встала и подошла к окну. — Она приходит в день, когда он родился, или в день, когда его похитили, в день, когда она придумала ему имя. Все агенты, включая меня, боятся этого момента. В эти дни она пытается найти меня или кого-то из сотрудников, падает перед нами на колени, плачет, прижимая к груди фотографию Эндрю. Вне важных дат ее держат нейролептики и антидепрессанты, но в дни, когда в жизни Эндрю случилось что-то важное, не помогают даже они. Каждый, кто работает в этом здании, чувствует себя виноватым перед ней и остальными родителями. А когда кто-то из них появляется здесь, особенно, — Рита повернулась в полоборота. — Знаете, что отличает Эшли от остальных родителей?
— Что? — грустно спросил Альфред.
— Она все еще верит, что ее сын жив, верит, что он когда-то вернется к ней. Остальные же понимают, что их дети мертвы. Они молятся лишь об одном, чтобы их чада умерли быстро, не страдая.
— А вы? — пронзительно посмотрел на своего шефа Альфред.
Рита обернулась и присела на подоконник.
— Что я?
— Вы верите, что они живы?
Директор Коулмен тяжело вздохнула.
— Я иногда тоже молюсь с надеждой, что они не страдали. А еще мне бы хотелось, чтобы это дело сошло на нет, как убийство Кеннеди или похищение денег Дэном Купером. За это время боли в сердцах родителей станет меньше, и, быть может, у них родится малыш или малышка, дети заполнят пустоту в их душах. Они не будут страдать, и лишь иногда, в годовщину похищения или день рождения их ребенка, немного грустить. Эшли Митчел будет счастлива и перестанет сюда приходить. Однако это лишь мои надежды. — Рита отошла от окна и снова устроилась в мягком кресле. — Моего разрешения на повторный допрос родителей вы не получите. Я слишком сильно дорожу их спокойствием.
Альфред холодно улыбнулся.
— Хорошо, как скажете, босс.
***
