— То есть вы не водили его в актерские агентства или на какие-нибудь кастинги?
— Нет, — уверенно отвечал собеседник.
— Может, хотели сделать подарок для себя, жены и делали семейные фотосессии?
Мистер Эдисон почесал затылок.
— Нет, и сейчас мы с Маргарет об этом очень жалеем. У нас очень мало его фотографий. В основном только те, где он совсем еще маленький.
— Вам известен человек по имени Дэмиен Брэннон?
— Нет, первый раз слышу это имя.
Задумавшись, Альфред покивал головой. Он был в тупике. Все его вопросы, как и прежде, сталкивались с сухими односложными отрицательными ответами.
Тед Эдисон с любопытством смотрел на молодого агента, проводя свой безмолвный психоанализ.
— Зачем вам это? — вдруг спросил он.
— Вы о чем? — растерялся Альфред.
— Зачем вы взялись за это дело? Даже если мы, родители жертв, предпочли сидеть дома и плакать в подушку вместо того, чтобы ездить по всей Индиане в поисках наших детей.
Агент Хоуп заметно сконфузился.
— Это моя работа.
— Неправда, — нервно улыбался собеседник. — У вас другая работа. Точно вам не скажу какая, но по глазам вижу, что другая. Для вас это не работа. Вы относитесь к делу так, будто это ваши дети.
— Хм… — откинулся на спинку красного кожаного дивана Альфред. — Разве такое отношение к делу — это плохо?
— Очень. Вы не показываете, но для вас оно личное. Вы ищете там, где ничего нет. По вам видно, что и вопросов у вас ко мне немного. Вы надеетесь на чудо. А я, как академический лекарь, должен вам сказать: чудес не бывает. И если вы не станете столь же безразличным, как ваши коллеги, это дело вас погубит.
Альфред раздраженно ухмыльнулся.
— Даже больной мозгоправ — все равно мозгоправ.
— Надеюсь, я вас не обидел.
— Нет, просто странно слышать, когда тебя отговаривает от ведения дела родитель одного из похищенных детей. Не самая лучшая мотивация, — Альфред подался вперед и поставил локти на стол. — Да, мне приходится выдумывать версии там, где их нет. Задавать одни и те же идиотские вопросы в надежде вычислить закономерность. И делаю я это лишь потому, что уверен: дети все еще живы.
— Уф, — цинично засмеялся мистер Эдисон. — Такие вещи не стоит говорить отцу, у которого украли сына.
— Да, я знаю, — соглашался Альфред. — Но ничего не могу с этим поделать. Эта уверенность живет во мне где-то на уровне шестого чувства, в которое вы, психологи, конечно же, не верите.
Тед Эдисон взял со стола стакан с холодной водой и, выпив его залпом до дна, поставил на место.
— Вы хороший человек, агент Хоуп, но в нашем мире таким людям приходится очень тяжело. Если вы не научитесь разделять личное и профессиональное, вы не сдвинетесь в этом деле ни на сантиметр, только психику себе попортите, а, как известно, нервные клетки не восстанавливаются.
— Спасибо за совет, — безразлично парировал Альфред.
Его собеседник взял свой смартфон. Немного поводив по нему пальцем, он заставил его ожить. Небольшой аппарат зашумел, и на экране iPhone 8 стало воспроизводиться видео какого-то праздника. Мистер Эдисон положил телефон на стол и повернул его так, чтобы происходящее было хорошо видно агенту Хоупу.
— Вот последнее видео, на котором запечатлен Дэвид. Это единственная его, так сказать, профессиональна сьемка. Она была сделана на свадьбе моей младшей сестры.
Наклонившись над столом, Альфред с интересом посмотрел на экран, где быстро менялись кадры. Маленькие девочки, лет шести-восьми, одетые в белые пышные кружевные платья и белые лакированные сандалики, бегали вместе с такими же по возрасту мальчишками в элегантных смокингах и бабочках по зеленому стриженому газону. Время от времени в кадре мелькал заполненный людьми шатер, взрослые, смотрящие за детьми, и назойливый фотограф, стремящийся поймать самый лучший кадр.
— Вся жизнь моего сына, все, что от нее осталось, — грустно продолжал мистер Эдисон. — Все видео, фото, рисунки — все это уместилось в маленький кусок пластмассы, напичканный микросхемами. Я часто пересматриваю это видео и пытаюсь найти на нем себя. Стараюсь понять, где в то мгновение был я? Выделывался перед друзьями, делая вид, что я важный доктор? Пил алкоголь, засматриваясь на молодых подружек моей сестры? Или в очередной раз раздражался, видя, как мой непоседливый Дэвид, не находя себе места, бегает, шумит, пачкается? — смотря на собеседника, мистер Эдисон тяжело вздохнул. — Я бы отдал все на свете, включая жизнь, чтобы мой сын снова покричал, пошумел или сделал что-то, что меня так сильно раздражало. Если мой сын по-прежнему жив, найдите его.
Альфред отвлекся от видео и по-дружески посмотрел на несчастного отца.
— Он обязательно к вам вернется. Я сделаю для этого все.
— Станьте все вместе рядом! — послышался из смартфона приятный мужской голос.
Фотограф выстроил десяток непоседливых детей по росту, поставив самых маленьких ближе к камере, а высоких — у них за спинами.
— Это уже почти конец, — улыбаясь, объяснял происходящее в кадре мистер Эдисон.
— Эй, оператор, как тебя? — продолжал командовать фотограф. — Билли, отойди, ты попадаешь в кадр.
