— Никогда не ври больше сотрудникам федеральной службы, — остановившись в дверях, надменно сказал он. — Особенно мне, особенно когда это касается детей. Ты ведь больше никогда не будешь снимать детей по лживым поводам и продавать их анкеты непроверенным людям?
Смотря на Альфреда, как на палача, передумавшего казнить преступника, соглашаясь со всем, Брэннон трусливо кивал головой. Для себя он принял решение: больше никаких детей, кастингов, фотографов и сьемок. Что угодно, только не этот чертов шоу-бизнес.
— Извини за дверь, — на прощание безразлично сказал агент Хоуп.
Глава 22
Спустя несколько напряженных недель после того, как Альфред переехал в Индианаполис, став сотрудником ФБР, он наконец нашел для себя подходящую квартиру.
Расположенная где-то между центром и местом работы, она не отличалась особой затейливостью и включала в себя кухню, просторную гостиную, спальню, ванную и балкон. Новоиспеченный федеральный агент, просмотрев десяток вариантов, остановился именно на этой квартире, потому как она находилась в новом доме и по своему внутреннему убранству полностью соответствовала его нынешнему образу. Образу, который он сам в себе культивировал.
Несколько просторных комнат с высокими потолками были истинным торжеством хай-тека, минимализма и мужского начала в интерьере. Бело-серые тона, угловатые формы, сверкающие глянцевые поверхности.
Больше всего Альфреду нравилась спальня. Рельефные грубые стены были покрыты темно-золотой краской с добавлением патины. Над спинкой кровати висело огромное гипсовое лицо Гаутамы Будды, который с легкой улыбкой, видимо, одобрял все то, что творилось на широкой мягкой постели. На нескольких полках, которые были сделаны внутри рельефных стен, стояли толстые ароматные свечи, к которым еще не притрагивалось пламя.
Альфред не успел как следует обжить ни один из домов, которые у него были, поэтому все его вещи, перелетевшие с ним через Америку, из Сиэтла в Индианаполис, уместились в два больших чемодана.
Заведенный, встревоженный, но довольный Альфред носился совершенно голый по дому, подпевая при этом негромко тонким голосом чудной Ариане Гранде, пляшущей с несколькими парнями на экране огромной плазмы, расположенной на стене в гостиной. Из окон квартиры, расположенной на пятнадцатом этаже, открывался чудесный вид на укрытый вечерним сумраком город. И пусть было не понятно, что именно так ярко светится и мерцает от ветра вдалеке, картина напоминала рождественскую гирлянду или светомузыку, манящую, обещающую чудесный пятничный вечер и даже, если повезет, ночь.
Альфред кинул на пол тяжелый огромный чемодан. Тот открылся, обронив на мягкий белый ковер несколько вещей.
— Так, где ты… где? — склонившись над чемоданом, разбрасывая в стороны рубашки и носки, бормотал он.
Нащупав под вещами электробритву, он гордо вскинул вверх руку, встав в полный рост и чувствуя себя Прометеем, демонстрирующим все свое трясущееся великолепие.
Пританцовывая, он отправился в ванную, из которой вырывался пар и чудесный запах геля для душа и шампуня. Достигнув максимальной монолитной гладкости, он приступил к последней части самого важного процесса в его жизни — сбора на свидание с Ритой Коулмен.
В спальне на атласной постели цвета хаки лежали черные боксеры, черные носки, белая рубашка, галстук цвета ванили, приталенный темно-синий пиджак и такие же темно-синие брюки. Рядом с кроватью стояли сверкающие, отполированные до зеркального блеска коричневые «оксфорды». Надев это все на себя, Альфред подошел к большому зеркалу в коридоре, чтобы причесаться. Уложив аккуратно волосы на бок, он на мгновенье замер, рассматривая себя с ног до головы. Никогда еще измученный, дурно пахнущий, побитый и больной Альфред Хоуп не выглядел столь хорошо. Он был совершенным, почти кукольно-идеальным. Но это совсем не занимало его, в его голову и сердце не могли пробраться подобные мысли, там — всецело властвовала изящная Рита Коулмен, сомнения, страхи и безумное желание ей понравиться.
Похлопав себя по груди, убедившись, что в карманах хранится необходимый набор из наличных денег, кредитных карт, ключей от машины и дома, побрызгавшись для уверенности еще раз туалетной водой, он оправился на встречу с Ритой.
***
Музей искусств Индианаполиса, расположенный недалеко от центра, окруженный озерами и парком, представлял собой комплекс внушительных размеров, в который входило несколько зданий, а также многочисленные инсталляции, расположенные под открытым небом. Вечером там было не менее людно, нежели днем.
Из-за прохлады, доносящейся от озер и густого зеленого парка, многие городские жители, особенно в пятницу и субботу вечером, наводняли аллеи и тропинки, аккуратно выложенные меж газонов и рощ.
