Не помню, остановилась ли Сандрин на этом — хотя все в комнате и так это знали, — но можно было бы с уверенностью сказать, что "Запретные истории" могли бы вообще не существовать, если бы не Хадиджа Исмайлова. У нас с Хадиджей не было долгой истории, но, по крайней мере, для меня эти отношения были интенсивными и значимыми. Она была и личным героем, и вдохновителем — таким журналистом, которым я восхищаюсь больше всего: первым взошедшим на холм, со смелостью, которая увлекает за собой других. Я думаю о Хадидже как об одной из двух переплетенных нитей в двойной спирали ДНК "Запретных историй".
Впервые я встретил Хадиджу здесь, в Париже, когда она выступала на конференции ЮНЕСКО весной 2014 года, за неделю или около того до того, как я должен был отправиться в ее родную страну Азербайджан в составе пресс-контингента президента Франции Франсуа Олланда. Я работал над документальным фильмом для телевизионного журнала расследований, одним из создателей которого я был, — "Кассовое расследование" — о все более уютных отношениях Франции с коррумпированными правительствами бывших советских республик на Кавказе. Когда я выразил заинтересованность в беседе с критиками репрессивного семейного азербайджанского правительства, Хадиджа предложила мне приехать к ней в Баку. Она сказала, что заставить людей говорить под запись, на камеру, будет нелегко. Но она дала мне номер другой местной журналистки, своей подруги по имени Лейла Мустафаева, и сказала, что они вдвоем могут помочь.
Моя поездка в Азербайджан началась примерно так, как я и ожидал. В хрустальный майский день Олланд был принят в Баку с большой помпой и обстаятельствами азербайджанским президентом Ильхамом Алиевым, который явно стремился расширить и без того впечатляющие торговые отношения своей страны с Францией. (В тот день Алиев был в своей красе, потому что Азербайджан собирался принять ротационное председательство в Совете Европы, многонациональной организации, чья заявленная миссия заключается в продвижении демократии и защите прав человека). День прошел в череде фотосессий, прогулок у Каспийского моря и банкетов. Конечно, было много радостных разговоров о потенциальных новых контрактах на разведку и добычу среди азербайджанских правительственных чиновников и руководителей французских энергетических компаний, которые также были частью президентского турне Олланда. Нам с моим оператором Эммануэлем удалось обойти официальную охрану и попасть на частную встречу, так что мы были в комнате, чтобы наблюдать и записывать, как министр энергетики Азербайджана говорит о том, что после ввода в строй новейших трубопроводов в 2019 году нефть и газ из Азербайджана начнут поступать в Европу в беспрецедентных объемах — на сумму около 50 миллиардов долларов, как минимум. Министру не нужно было говорить об этом прямо; негласный намек заключался в том, что давние французские партнеры Азербайджана, обладающие технологическим мастерством и маркетинговыми навыками в энергетической сфере, стоят в очереди за растущей долей этих растущих прибылей.
Затем Олланд отправился в свой следующий пункт назначения в сопровождении множества слюнявых магнатов энергетических компаний. Мы с Эммануэлем решили оторваться от официальной пресс-группы президента Олланда и, с помощью Лейлы, задержаться в Баку, чтобы попытаться взять интервью у некоторых азербайджанцев, ставших жертвами собственного правительства. Большинство из них согласились встретиться с нами из-за уважения к Хадидже и Лейле.
Это были напряженные несколько дней, отчасти потому, что критики растущей жестокости правительства Алиева были столь убедительны. ("Они связали мне руки за спиной и надели на голову мешок", — рассказал нам один из них. "Меня били инструментом по ребрам, спине и груди. И они настойчиво требовали, чтобы я перестал писать об Ильхаме Алиеве"). Это были напряженные несколько дней, в том числе потому, что Эммануэль, Лейла и я чувствовали, что за нами наблюдают. Президент Алиев и его приспешники не собирались оставлять подобные репортажи без внимания, объясняли некоторые из наших собеседников, даже в случае с парой журналистов, находящихся под защитой Франции. На самом деле Хадиджа позвонила мне как раз в тот момент, когда мы готовились покинуть Баку, и сказала, что нас с Эммануэлем, скорее всего, арестуют. Она посоветовала мне сделать копии всех моих жестких дисков и передать их Лейле. А потом стереть все важные кадры с дисков, которые мы собирались везти домой. Хадиджа сказала мне, что лично проследит за сохранностью плодов наших репортажей.